Следующие пару лет Олли успешно делал механических болванов в своей мастерской и из никому не известного ремесленника с Ржавки стал богатым и значимым человеком. Собрав внушительное состояние, он выкупил себе небольшой участок в Золотом Столе и открыл мастерскую. Ажиотаж вокруг големов к тому моменту уже пошёл на спад и Ваймс снова вернулся к изготовлению артефактов и оружия. В память о той поре, однако же, у него остались два голема — Урри и Кадарр, работу над которыми он не оставлял и по сей день. Конструкты помогали ему, что позволило кузнецу уделять куда больше времени исследованиям.

— В последние годы моими услугами стала активно пользоваться Свободная Компания, так что жить стало совсем вольготно, — волшебник довольно растянулся в кресле, улыбаясь собственным мыслям, — вот, в принципе, и вся история.

— Занятно, — кивал в такт его словам Сарен, — правда я до сих пор так и не смог взять в толк, каким образом ты умудрился затащить боевой фрегат на Золотой Стол? Должно быть пришлось порядком повозиться с местной бюрократией, чтобы тебе разрешили это сделать.

— Фрегат, говоришь? — Олли ухмыльнулся, — да, с ним вышла забавная история. Он ведь из той дюжины, что были сделаны здесь, в Озере Туманов, по заказу Империи. Само собой, если бы он закончил свой путь на дне залива, я бы ни за что не смог притащить его обратно. Во-первых — для этого потребовалось бы получить тысячу разрешений на использование магии и найти достаточное количество волшебников. Долго, дорого, но всё же осуществимо. Со вторым сложнее — пираты вряд ли стали бы сидеть сложа руки, наблюдая за тем как мы поднимаем с морского дна ими же и потопленный корабль.

— Выходит, — продолжил за него Сарен, — что это судно в боях не участвовало?

— Да какие бои, о чём ты, — Ваймс махнул рукой, — оно и Озеро Туманов то никогда не покидало! Где-то лет восемь назад до меня дошли слухи, что на разборах в одной из старых мануфактур Ржавки нашли целую свалку арматуры и пластин каменного дуба. Это оказалась та самая фабрика, которой поручили изготовление магических фрегатов!

— Ну ладно, допустим корабль ты заполучил, — предположил наёмник, — но как ты добился разрешения водрузить его в самом центре Золотого Стола? Только не говори, что на самом деле он числится на балансе города как какой-то памятник.

— О нет, всё гораздо интереснее, — Ваймс расплылся в злорадной ухмылке, — я подал заявку в совет по городскому планированию. Длиннющий такой трактат тогда вышел и очень скучный — больше сотни листов мелкого рукописного текста с обоснованием необходимости установки взрывозащищённой мастерской для проведения экспериментальных работ по технологической обработке композитных материалов с помощью магии. Как звучит, а?

— Чертовски скучно, если спросишь меня, — усмехнулся наёмник.

— Именно этого я и добивался! За этой заявкой последовали патенты на использование деталей корабля, каждая из которых таковой по бумагам не являлась. После — на конструкционные решения произвольной формы с целью повышения амортизационной силы стен. Короче говоря, спустя года эдак полтора хождения по всем инстанциям, коих в администрации города оказалось неимоверно много, на руках у меня оказался заветный пакет решений и документов непреодолимой силы. Когда я установил свой корабль, ни одна из направленных ко мне комиссий не смогла даже акт нарушения составить — для этого им пришлось бы менять всех чиновников, подписи которых я так долго собирал. Ну а потом прошла пара лет и по облику моей мастерской прошли все сроки протестов. Вот так боевой фрегат и оказался посреди Золотого Стола, — кузнец довольно развёл руками и плюхнулся обратно в своё кресло.

— Я впервые вижу такое сочетание дикой фантазии, нечеловеческого упорства и прямо таки болезненного внимания к деталям, — Сарен был под впечатлением от услышанной истории. Ваймс заслуживал уважения — и нет, отнюдь не только за то, что умудрился стать единственным владельцем корабля в городе, который не имел прямого доступа к морю. Вся его история была пропитана непреодолимым упорством — жизнь то и дело выбивала у него опору из под ног, меняла правила, а он раз за разом одерживал верх в этой чужой для него игре. Казалось, что для волшебника вообще был неведом концепт поражения. Вместо этого он отряхивался, поднимался на ноги и адаптировался. Это подкупало.

— Что до алкоголя, кстати, — вспомнил Олли после недолгой паузы, — то его мне нельзя как раз из-за болезни. Сбивается концентрация — а это, поверь мне, не самое лучшее, когда заставляешь свои лёгкие работать вручную.

Спайранец понимающе кивнул, однако в это сложно было поверить. Потому как Ваймс ну совсем не походил на человека, которого могло что-либо сдержать или ограничить.

— Слушай, Сарен, — в голосе Ваймса вдруг прозвучало оживление, — а это кольцо у тебя на руке, можно мне взглянуть на него поближе?