Уже третью неделю продолжались работы на объекте «Курган», а почти ничего конкретного так и не узнали. Даже не определили точно (а не с приближением в 5-10 ярдов) размеры и высоту замечательного сооружения.

Оглянувшись на круглые палатки временного объединённого Лагеря, Майкл усмехнулся: вон, налетели, как мухи на… Здесь и русские, и англичане, и японцы, и китайцы… Есть даже индийцы – даром что в космос вышли только в позапрошлом году. С одной стороны, конечно, жаль, что скрыть от широкой общественности такую стратегически важную штуковину не удалось.

Наверняка руководство там, в Пентагоне, Лэнгли, АНБ и прочие любители поиграться в «баланс мировых сил», кусают локти и гнусно матерятся… С другой стороны сами, договорились: Луна – зона международных интересов и делёжке не подлежит. А скрыть радиопереговоры абсолютно нереально.

Разумеется, в сотрудничестве с силовыми ведомствами есть и положительные моменты: предоставленный военной разведкой самоуправляемый робот, обвешанный спешно присобаченными вместо пулемётно-миномётных стволов телекамерами и микрофонами, довольно неплохо показал, что из себя представляет внутренность хотя бы верхней камеры Кургана. Пока его оттуда не выперло…

В ремонтном ангаре теперь его «останки» – неудачно грохнулся с высоты в пятнадцать футов. Зато отснятый материал сохранился весь. Правда, куда больше полезного они извлекли из просмотра и комментариев материалов из скафандра несчастного Эванса.

Вот не повезло бедняге. Надо же было так случиться: падал он с высоты не меньше полукилометра! А поскольку происходило это в Большом Каньоне (ещё бы – древнейшая континентальная формация! Жаль только, что река Колорадо не знала, что ТАМ протачивать своё ложе нельзя!), ни спасти его, ни обнаружить сразу не смогли.

Удивительно, что кто-то догадался попробовать поискать его маячок на Земле.

Впрочем, этого спеца из Лэнгли им никогда не представят: он категорически отказался лететь куда бы то ни было… А жаль. Человек, судя по всему, толковый. Мог бы помочь с пониманием.

А понимание этого устройства ох как нужно! Комментарии Эванса, конечно, очень помогли. Но число вопросов от этого, как всегда, только увеличилось. И главный, конечно, откуда вся эта транспортно-непонятно-какая-ещё Система берёт Энергию! Вот за это военные всех стран – как ни крути! – конкурентов, сейчас и готовы руки и языки пообрывать всем, кто хоть что-то существенное обнаружит и брякнет в открытом эфире.

Конечно, Майкл, как доктор наук и руководитель археологическо-исторического подотдела Лунной миссии от Нью-Йоркского Университета, имел доступ, и был, соответственно, ознакомлен с записями из разбитого скафандра несчастного Эванса. Однако ему, специалисту по древней письменности, кроме расшифрованной тем же Эвансом таблицы на колпаке, материала катастрофически не доставало.

Поэтому он, никому ничего не сказав, принял решение и… подготовился.

Теперь он ждал только, когда бульдозер отвалит здоровенный монолитный кусок породы, остающийся в пределах цилиндра ноль-переноса.

Убрать его нужно именно цельным монолитом, чтобы автоматика древнего сооружения не переместила столь массивный «кусочек» внутрь, а затем и вновь наружу, в «мусорную яму», как её для себя называли все, имевшие отношение к многочисленным попыткам и предметам, перемещаемым в ряде бесконечных экспериментов. Руководство считало (и не без оснований, как теперь подтвердил материал первоисточника-пионера), что столь большая масса может окончательно «посадить» чудом сохранившиеся аккумуляторы Кургана.

Ну вот, ковш вполне успешно захватил здоровенную глыбу, и бульдозер утолкал её за пределы расчищенного пространства. Надсадного рычания двигателя, конечно, не слышно, но лунный грунт прямо-таки заходил под ногами – мотор-то мощный.

Вержбовски осмотрелся ещё раз. Все, кто сейчас находились на поверхности, заняты делом: устанавливают или проверяют работу разных датчиков, помогают с уборкой породы, берут образцы, ведут топографическую съёмку и т. п.

Он один не вписывался в общую деловитую суету. Ещё бы, ведь он не прикладник.

Он – учёный-архивист. То есть такой, который большую часть жизни работает с документами в архивах и библиотеках: с клинописными дощечками, манускриптами на папирусе, или полуистлевшем пергаменте, надписями в гробницах, и всем прочим в том же духе.

Так что в случае чего, так и так ему придётся работать только тогда, когда появится новая надпись. Или таблица. Или…

Вот именно. Ждать неопределённый срок. А у него и дома дел невпроворот.

И именно поэтому (а вовсе не потому, что он такой отчаянно храбрый и нетерпеливый) он и заправил сегодня скафандр полным запасом кислорода, и в боковой карман попросил пристегнуть и подсоединить к магистрали резервный баллон. Воду и питательную пасту тоже влили до кромки бачков.

Начальник отдела материального обеспечения посмотрел на него, как на идиота: большинство выходивших работать в шестичасовую стандартную смену, наоборот, старались нагрузиться по минимуму: какой смысл таскать на себе еду, да ещё такую безвкусную, когда в блоке общей столовой земные деликатесы! Ну с кислородом – да, действительно, некоторые ставили как и он, запасной баллон: мало ли… Лучше подстраховаться!

Впрочем, кого он пытается обмануть? Надо быть честным хоть с самим собой. Он задумал это не потому, что дома ждут дела. И не потому, что он пока самый ненужный член экспедиции. И, конечно, не потому, что наконец нашёлся Эванс.

Нет, данные, поступившие из «чёрного ящика» скафандра Эванса, конечно, помогли… Решиться окончательно. Но они явились последней каплей. Подтвердили его расшифровку обнаруженной и зафиксированной роботом-разведчиком таблицы на колпаке.

Буднично и неторопливо он прошёл к расчищенному центру верхней грани Кургана.

Вошёл в обозначенный круг.

Вот и всё. Он – второй. Пусть и не такой отчаянно храбрый, как Эванс, но вполне обдуманно решившийся на это. Но не космонавт-профессионал, а Учёный. И постарается полагающуюся ему «научную беспристрастность» сохранить. Там, внутри.

Так. Вот и падение. С высоты фута. Точно. Порядок.

Попинав тяжёлым ботинком, он нащупал кромку ограничивающего поля и перешагнул через него. Камеру включил ещё снаружи. Теперь оставалось только комментировать, и следить, чтобы изображение резко не дёргалось, как было у первопроходца…

Продублировав то, что у Эванса получилось не совсем резко, или хорошо видно, Майкл прошёл ко второй малой площадке. Для себя он решил, что никакой это не выход, а просто спуск на нижние уровни Кургана. Да и большинство специалистов на Базе считало так.

Переход произошёл мгновенно, как только его тело оказалось полностью в границах кромки металлического диска. Падение с футовой высоты тоже прошло штатно.

Только в полной темноте.

Хорошо, что догадался подсветку камеры не выключать.

Комната. Круглая, диаметром ярдов пять. Из неё ведут два проёма. Размеры примерно полтора ярда на два с половиной. Он спустился с площадки: здесь никаких барьеров не было.

Обошёл по периметру комнату, снимая всё, что попадало в поле зрения. Но кроме голых и серо-розовых стен, не наблюдалось вообще ничего.

Вот, правда, на потолке… На потолке, на высоте около пяти ярдов, в центре, находился… плафон, что ли? – плоский отсвечивающий круг из материала вроде плексигласа. Диаметр не превышал ярда, а толщина – дюйма.

И – всё. Н-да… Спартанская прямо-таки простота.

С чувством глубокой неудовлетворённости он прошёл в один из проёмов.

Ага, уже интересней. Толщина стены оказалась чудовищной, более шести ярдов. Выходил проём в кольцевой коридор, опоясывающий круглую комнату по периметру.

А-а-а, вот в чём дело…

Проходы в комнаты, смежные с круглой, оказались снаружи. Они нагло зияли пустотой и полным отсутствием дверей и косяков. Так что он только что прошёл не мимо сплошного монолита стены, а мимо боковин комнат. Чистая же толщина стены составляла не больше ярда. Глубина комнат и ширина не превышали четырёх ярдов – почти как на Базе… А наружная круглая стена, похоже, проходила под всем периметром боковой стены верхнего зала.