Что ж. Грамотно с точки зрения архитектуры: чем прочнее, тем…

И всего таких комнат, примыкающих к камере «лифта» оказалось четыре – они и располагались девяностоградусными сегментами.

Осмотр их и съёмка принесли весьма бедные результаты и комментарии. В стенах были ниши и проёмы. Некоторые вели в смежные комнаты, некоторые были глухими. В разных местах таких ниш, а кое-где и прямо в стенах обнаружились углубления и впадины. Круглые и прямоугольные.

Засунув камеру внутрь одного из таких углублений, он отлично заснял ряд металлических штырьков, явно служащих для подключения каких-то разъёмов или кабелей.

Смотри-ка, инженерная мысль работает примерно одинаково и спустя три миллиарда лет… Возможно, специалист по психологии и проектированию подобных устройств сможет что-нибудь узнать и о их мышлении, и строении тела.

Однако ему, как гуманитарию, ни расположение, ни конфигурация, ни размеры таких разъёмов ничего не скажут.

Поэтому добросовестно отсняв всё для «чёрного ящика», он вернулся в кольцевой коридор.

Его наружная, плавно загибающаяся стена намного интересней: в ней имелся ряд проёмов, перекрытых настоящими дверьми! Вот с дверьми понятней: их размер предполагал, что существа, проходившие сквозь них, процентов на двадцать крупнее людей.

Он насчитал двенадцать дверей. Добросовестно отснял внешний вид странного, немного напоминавшего алюминий, металла, из которого они сделаны. На высоте примерно ярда от пола в левом краю всех дверей имелись металлические же ручки. Одну из них он добросовестно попробовал покрутить.

При поднятии рукоятки до упора вверх, дверь, потянув на себя, удалось открыть.

Похоже, её петли сидели в косяке, совсем как у земных.

Спросив у самого себя: «Вы это видели?!», он вошёл. Прокомментировал большую, где-то пять на шесть, комнату, с пятиярдовой же высотой, и странную не то пластину, не то клавишу у входа. Ткнув в неё пальцем (а чем ещё?), он зажёг свет на потолке, в таком же плафоне, как в камере лифта.

Ага, неплохо. Свет неяркий, но… Повторное тыкание дало усиление раза в два, затем – ещё, и ещё в два. Теперь ослепительное сияние заливало всё таким резким светом, словно он стоял под колпаком в хирургической операционной.

Чтобы не ослепнуть, ткнул панель ещё раз. Снова полная чернота.

Пораскинув мозгами, вышел в коридор. Верно: вот и панели-выключатели. Как это он их сразу… Правда, их всего три – вот ближайший. Ага, свет зажёгся. Пока тусклый. Теперь – снова комната.

Зажёгся. Ладно, полумрак его вполне устроит… Займёмся комнатой в торце первой.

Дверной проём привёл его ещё в одну комнату. Она оказалась меньше в длину, но больше в ширину. Стены, как дальняя, так и ближняя, шли по дуге, повторяя очертания коридора и наружной стены Кургана, а толщина стен составляла тоже не менее ярда.

Жильё. Но где же тогда… Ага, вот. Две двери – уже в боковой стене.

Открыв первую, он обнаружил клетушку, очень похожую на туалет – если судить по большому отверстию в полу, уходящему в темноту…

За второй же была комната, выполнявшая, скорее всего, функции ванной. Правда, ни ванны, ни раковины, ни унитаза, конечно, не было, о чём он поторопился попенять – ведь по форме зада можно судить о теле любого существа чуть ли не лучше, чем по лицу.

Тут он обнаружил, что, тыкая в панели выключателей в их нижней части, можно выключать свет сразу, а не проходя последовательно все стадии яркости. Разумеется, всякие ниши в стенах, с разъёмами, были и здесь. Однако ничего «движимого» в комнатах не оставили. То есть абсолютно ничего, что можно отсоединить или взять с собой, только стены. Цвет их в жилых, как он для себя назвал, комнатах, был скорее голубовато-зелёный.

Впрочем, в соседней «квартире» цвет оказался нежно-розовым. А в следующей – светло-фиолетовым. Ух ты, индивидуальный вкус, оказывается, учитывался и инопланетянами!.. Заодно подтвердилось близкое совпадение диапазонов восприятия светового излучения. И кое-что выяснилось про характерные особенности психики.

Ещё в шести каютах он не нашёл ничего принципиально нового.

Оставшиеся две были куда крупней. Как он понял, за счёт того, что отсутствовали внутренние перегородки. Похоже, здесь было что-то вроде общих комнат – для управления, или развлечения, или чего-то такого же. Во-всяком случае, разъёмов и ниш в стенах значительно больше. На месте туалетов же и ванных оказались комнаты совсем без разъёмов, хоть и со световыми колпаками – возможно, они использовались как склады.

Хотя, конечно, нельзя уверенно что-то утверждать: ведь ни стеллажей, ни ящиков, ни пометок на стенах жившие и работавшие здесь не оставили. Цвет стен – нейтрально-белый. Деловой. Ну точно, склады…

Пройдя по всем комнатам и решительно погасив свет, Майкл объяснил в микрофон, что собирается делать, и вернулся к лифту. Тот мгновенно перенёс его на третий уровень.

Комната-приёмная и ближайшие к ней четыре повторяли конструкцию второго «этажа».

Он вышел в коридор и зажёг свет. Двери в наружной опорной стене были… не от кают.

Во-первых, они выше – ярда четыре, во-вторых – шире: тоже четыре. Тут явно установлено какое-то оборудование. Ручки не поворачивались.

Всего же комнат (вернее, дверей) оказалось восемь. Отсняв всё, попыхтев и почертыхавшись, он убедился, что этаж с силовыми установками, явно дающих энергию для освещения, ноль-транспортировки, и всего остального – заблокирован. Причём надёжно.

С одной стороны, обидно. С другой – и слава Богу. Мало ли чего он мог натворить, сунувшись в то, чего не понимает… Хотя можно подумать, что хоть кто-то на Земле понимает!

Выключив везде свет, он вернулся к лифту. Влез. Так. Перенос! Это – второй этаж.

Он не сдвинулся с места. Всё правильно: через полминуты его перенесло на первый.

Он вылез из-под колпака. Подошёл к стене. Сел прямо на пол, опершись об неё ранцем скафандра.

Устал. Ноги трясутся – таскать на себе под сто кэгэ, пусть на Луне в виде пятнадцати – тяжеловато. Да и поворачиваться неудобно… Самое время поесть, попить… ну и всё остальное.

Кислорода осталось ещё на… посмотрим… двадцать восемь часов. Камеру и фонарь он пока отключил.

Через полчаса заставил себя встать. Пора дальше. Вот уж действительно, прогулка по Вселенной. Включив снова своё оборудование, двинулся к колпаку: первый визит на Меркурий.

Судя по чуть увеличившейся силе тяжести, это и вправду Меркурий. Молодец, Эванс.

Спустя час он убедился, что помимо возросшего «Ж» здесь и свет поярче. Может, какую-то долю энергии местный Курган получает от Солнца?..

Ну а больше абсолютно ничего интересного ему не встретилось – те же этажи, каюты, и заблокированные проходы в «машинном» отделении… Он спешил, так как хотел побывать везде, и посмотреть всё, что успеет.

Поэтому на Венеру отправился, не передохнув. А зря. Тяжесть скафандра недвусмысленно показала, что нужно было не пренебрегать физическими упражнениями.

Со стоном протаскивая свою «раковину» по комнатам и коридорам, он ругался про себя.

Правда, что толку: газоанализатор того военного робота однозначно показал, что кислорода в атмосфере Кургана – ноль целых, сколько-то там десятых, азота – семьдесят, а остальное… Старые добрые метан плюс аммиак: основные газы первичной атмосферы самой старушки-Земли на заре Времён…

Этот факт сразу разделил учёных международной экспедиции на два непримиримых лагеря. Первые считали, что именно такова атмосфера, которой и дышали строители Курганов. Поэтому весь метаболизм, и, само собой, внешний вид коренным образом отличается от…

Вторые считали такую смесь защитной. Она якобы консервирует механизмы и устройства Курганов от разрушения, а стены – от коррозии. С чем, учитывая агрессивность горячо любимого аммиака, Вержбовски, при всей безграмотности в плане химии, никак согласиться не мог.

Уже без начального трепета и энтузиазма, смешанного с банальным страхом, он методично стал выполнять работу – да, никак по-другому её и не обозначишь.