Ксения и в смерти была безобразна.

Конечно, не украшали её и колото-рваные кровоточащие раны… Стоя над распростёртым телом с широко открытым в предсмертных воплях криках ртом (бедные соседи!), с опустошённой душой, и как бы включившимся на миг старым, человеческим, Сознанием, Артём зачем-то начал эти раны считать.

Дошёл до сорока семи. И бросил: какая разница… Смертельным, похоже, оказался только первый удар – прямо в сердце. Здорово же его эта девка… Или женщина?.. Или они обе?..

Неужели всё шло только к этому: подсознательная долго накапливаемая и скрываемая ненависть вылилась… Вот в ЭТО?!

Ну а теперь ему одна дорога – вперёд, герой-любовник! Будешь знать, как предавать наивных девочек… И жить с нелюбимыми старыми коровами.

Он взглянул на свои руки. Да, по плечи в крови. Какое уж тут «состояние аффекта!..»

Маньяк. Не сверхгениальный (они все про себя так думают!), а заштатный маньяк…

Ну, а с такими Закон не церемонится…

Осознание своих титанических только недавно сил и мыслительных способностей почему-то окончательно покинуло его. Он не мог даже сосредоточиться, чтобы попробовать возродить хоть что-то из этого поистине божественного откровения в Душе…

Нет, ничего не выходило! Даже тени былого сверх-восприятия, разума… О-о-ох…

Маленький затравленный мальчик глубоко внутри него готов был разрыдаться, и позвать маму – так всё запуталось… И в то же время стало кристально ясно!

Чёрт. Везде обман!.. Ловко его… Или это не было коварством? Может, он сам по себе с детства готовился к чему-то… этакому?

И вот – всё сделано!..

Значит, решение окончательное.

Вид с двенадцатого этажа открывался потрясающий. Вокруг их маленького изолированного городка широко раскинулись леса. Зелень, зелень… И где-то далеко, на пределе видимости – поля с желтеющей пшеницей. Ну, это он думает, что желтеющие. Зрение – уже не то…

На самом деле всё вдали просто светло-серое.

А асфальт стоянки под домом – тёмно-серый.

Там, в этой серой черноте, выход. Решение. Окончательный ответ… От пронзительности этого знания свело скулы, и что-то сжало сердце ледяной рукой…

Уже в полёте, откуда-то из глубины мелькающей навстречу серости, к нему рванулось упругое тело – но не остановило, а наоборот, увлекло вниз ещё быстрей!

Голос возникший в ухе, злобно прошипел: «Ну вот и расквитались!..»

Когда лицо ударилось об асфальт, он улыбался.

Человек в голубом халате устало стянул и кинул в кювету перчатки. Маску. Посмотрел зачем-то на них. Покачал головой. Вернулся к столу под ослепительно сияющим колпаком.

С минуту задумчиво стоял над тем, что когда-то было его знакомым.

Не то, чтобы он испытывал жалость, или брезгливость: при его профессии это непозволительная роскошь. Он и копаться дотошно начал потому, что хорошо знал погибшего…

Он перевёл взгляд налево. В прозрачном лотке особенно хорошо выделялась неаккуратная красная клякса крови и крохотное белое зёрнышко, совсем как пшеничное. Кто бы мог подумать, что он до такого доживёт…

Проклятая «НТР»… Проклятые мерзавцы из…

Что для них жизнь человека?! Вот именно – пшик!..

Он вышел в коридор. Пока шёл до конца, сердито хмурил брови: нет, староват он для всех этих хитрых прибамбасов. За три года еле освоил этот хренов томограф…

Телефон стоял на столе у дежурной сестры. Сама сестра мирно отсыпалась в дежурке, на койке для поступающих.

– Алле. Здравствуйте. Будьте добры, дежурного офицера… Хорошо, я подожду.

Бесстрастно-начальственный голос на том конце провода наконец отозвался:

– Капитан Госбезопасности Ящиков. Слушаю вас.

– Здравствуйте, товарищ капитан. С вами говорят из Госпиталя. Я – патологоанатом Сиверцев Владлен Михайлович. – он знал, что каждое его слово автоматически записывается на плёнку, и специально говорил неторопливо и чётко выговаривая слова, – Думаю, вы захотите прислать дежурную бригаду сюда, чтоб они забрали… это. – человек слишком хорошо знал, что можно, а что нельзя говорить по телефону. Выучка осталась с тех далёких времён, когда водились «враги народа» и «шпиёны проклятого Запада».

«Враг не дремлет!» И так будет всегда! По крайней мере, для него.

Телефон зазвонил в полвторого ночи.

По мере возможности тихо Александр Александрович Калашников, тёзка знаменитого создателя «оружия всех времён и народов», буркнул в трубку:

– Калашников слушает.

– Здравия желаю, товарищ генерал. Майор Нигматуллин беспокоит. Дежурный по Управлению. Боюсь, вам нужно сейчас же подъехать сюда.

– Случилось что-то? – это был не вопрос, а утверждение. Майора Калашников узнал.

– Так точно, товарищ генерал. Случилось.

– Хорошо. Через пять минут спускаюсь.

– Вас понял. Машина у подъезда.

Генерал соблюдал лозунг «Не болтай! Враг подслушивает!» ещё более свято, чем патологоанатом. Поэтому молча положив трубку, бросил обеспокоенный взгляд на жену – нет, не проснулась. Накрученные на цветные резиночки русые волосы с пробивавшейся у корней сединой смотрелись по-домашнему трогательно. Прошёл к шкафу.

Брюки висели на специальной подставке, китель – на вешалке.

Одевался Калашников всегда сам.

К началу рабочего дня, официально начинавшегося в Управлении в восемь, в кабинете генерала дым не позволял разглядеть портрет Железного Феликса над креслом его хозяина – серо-голубое сигаретное марево плавало сверху.

Только когда все всё доложили, получили «руководящие указания», и разошлись выполнять, Калашников вспомнил, что окно можно распахнуть настежь. Оно старинное, из дерева, а не эти новомодные штучки из пластика или алюминия, которые не открываются, а проворачиваются…

Бесстрастным взором окидывая город, раскинувшийся под окном, и поля с лесополосами – дальше, он думал.

Думал о том, что очередной виток омерзительной игры для взрослых под названием «гонка вооружений» начался. На качественно новом уровне.

Плевать. Они к такому готовы. Теперь, благодаря квалификации и сознательности ветеранов, и новейшей аппаратуре, знают, что и как искать.

Однако им понадобятся эксперты…

Эксперт прибыл только утром следующего дня.

За «чрезвычайно занятым учёным» генерал послал в аэропорт личную «Волгу».

Через полчаса участники экстренного совещания рассаживались по стульям.

– Рашид Ахмедович. Будьте добры, доложите, что удалось выяснить.

Почти лысый, несмотря на всего-то тридцать семь лет, майор доложил оперативную обстановку, и то, что выяснилось по показаниям.

Возникшую паузу прервал новоприбывший:

– Товарищ генерал. Боюсь, мне придётся ещё раз побеседовать со свидетелями. Лично. Нет-нет, я вовсе не покушаюсь на вашу компетентность в данном вопросе, уважаемый Рашид Ахмедович! – светило от науки не могло не заметить, что лицо майора после его заявления пошло красными пятнами, и поспешило обернуться к нему, доброжелательно взглянув в глаза. – Но вы не представляете себе специфики того, с чем… столкнулись. Да и я… не в полной мере представляю! Поэтому, если это не противоречит, так сказать… я бы попросил вас присутствовать при наших… беседах.

Генерал и майор переглянулись. Генерал вздохнул:

– Это не противоречит. Рашид Ахмедович. Будьте добры, выполняйте. И окажите всяческое содействие. Дело для нас новое.

Поправившее очки на переносице светило криво усмехнулось:

– Я вас удивлю. Для нас – тоже!

Двое суток почти ни у кого не было возможности не то, что прилечь – присесть.

Бригада лучших специалистов, привезённых светилом, не вылезала из лаборатории.

Наконец, «светило» решило, что они выяснили всё, что могли, и доложило то, что все знали и так: да, новый виток Холодной Войны запущен. И указало методы профилактики…