IX Конклав

Приближался решительный момент. Партии кардиналов разделились. Фарнезе рассчитывал, что выберут в папы его или же его креатуру — кардинала Савелли; для этой цели он привлекал на свою сторону испанских и французских кардиналов и был уверен, что его партия восторжествует. Его противник Медичи употреблял все от него зависящие меры, чтобы помешать этому. Медичи искал кардинала, который стоял бы на нейтральной почве и не находился бы под влиянием иностранных государей и своих родных, а главное, чтобы интересы его не были связаны с интересами дома Фарнезе. Таких кардиналов было два: Альбани и Монтальто. Названный кардиналом-монахом, Альбани как богатый и щедрый вельможа был популярен, впрочем, не так, как Фарнезе. Кардинала Монтальто все уважали, но популярностью он не пользовался, и никто не рассчитывал на его избрание. Монтальто знали как хорошего проповедника и строжайшего испанского инквизитора. С этой стороны он не пользовался ничьим расположением. Народ с ужасом вспоминал время папы Пия V, этого коронованного инквизитора, протежировавшего Феличе Перетти.

Самая влиятельная фракция святой коллегии состояла из кардиналов короткого правления папы Григория XIII, прозванных григорианцами. По старинному правилу, все кардиналы, пожалованные папой, в благодарность ему повиновались его племяннику, который становился во главе партии. Племянником покойного папы Григория XIII был, стоявший во главе партии, кардинал Сан-Систо; другой племянник, кардинал Гуастовиллани, не вмешивался в политику и держал нейтралитет. Монтальто мог рассчитывать только на один голос своего друга кардинала Рустикуччи. Всем было хорошо известно, что покойный папа Григорий не любил Монтальто, а потому и весьма естественно, если последний, сделавшись папой, будет мстить григорианцам. Феличе Перетти был сын своего века, а в это время, в особенности между духовными отцами, не было в обыкновении прощать врагам.

Ввиду этого Монтальто никак не мог рассчитывать на партию григорианцев. С другой стороны, друзья Медичи боялись мести Монтальто за убийство его племянника Франциско Перетти. Дело происходило так. Виктория Аккорамбони, известная красавица того времени, была замужем за племянником кардинала Монтальто Франциско Перетти; она понравилась Паоло Джиордано Орсини, герцогу Браччиано, по приказанию которого была похищена, а ее муж убит. Словом, случилась история самая обыкновенная в те времена; Орсини остался ненаказанным и открыто сочетался браком с вдовой Перетти. Ко всему этому следует добавить, что герцог Браччиано являлся племянником кардинала Медичи.

Кардиналы-избиратели, прежде чем приступить к делу, подвергались влиянию посланников. Маркиз Пизани, французский посланник, употреблял все усилия, чтобы был избран кардинал, ненавидящий Испанию; Оливарес как представитель испанского короля Филиппа II интриговал в пользу своего повелителя, к нему присоединялась католическая лига, ненавидевшая короля Генриха III, во главе с кардиналом Дисексом, известным фанатиком, впоследствии умершим от разрыва сердца при известии о торжественном въезде в Париж короля гугенота Генриха IV.

Но с закрытием дверей конклава кончались все интриги. Кардиналы могли выбирать, кого им было угодно, но постороннего влияния на них уже не существовало, по крайней мере так могло казаться с внешней стороны. В сущности это было иначе: кардиналы-избиратели, запертые по своим кельям, получали кушанья из дома. Вот тут-то и действовали интриганы, оставшиеся за стенами конклава. После долгого, безрезультатного сидения в запертой келье, так как все записки кардиналов были сожжены, ибо недоставало законного количества голосов, кардинал Андреа в один прекрасный полдень получил очень вкусный пирог, разломив который, увидел записку только с одним написанным словом «Adorazione», что означало единогласный выбор папы. Молодой кардинал, прочтя записку, улыбнулся, тотчас узнав Диомиру, и подумал: «Эта девочка самый тонкий дипломат». Не будем утомлять читателя подробным описанием интриг кардиналов до конклава и во время его, укажем лишь на главные факты.

Избранию кардинала Монтальто способствовали следующие обстоятельства. Прежде всего вражда двух главных партий: Медичи и Фарнезе, потом его старость, физические недуги и, наконец, влияние куртизанки Диомиры на могущественного принца-кардинала австрийского Андреа. Надо знать, что в святой коллегии существовал закон, которым дозволялось кардиналам-избирателям после нескольких дней неудачных выборов собраться в церкви и молить Господа внушить им мысль об избрании достойного наместника Христа Спасителя. После получения лаконичной записки от Диомиры комедия разыгралась просто. Когда собрались в капелле кардиналы, принц Андреа, Медруччио, Рустикуччи и их сторонники стали на колени перед Перетти и начали кричать: «Монтальто! Монтальто! Выбираем Монтальто!» Их крику последовали кардиналы сторонники Медичи, бесхарактерный Сан-Систо и Фарнезе не успели опомниться, как Монтальто был избран папой почти единогласно. «Вот что значит помолиться и получить внушение свыше», — заметил старый кардинал Рустикуччи. Австрийский принц Андреа саркастически улыбнулся, вспомнив, что в этом внушении принимала некоторое участие и куртизанка Диомира. Между тем Фарнезе как секретарь святого престола подошел к Перетти и торжественно провозгласил:

— Ваша эминенция избраны святой коллегией папой. Согласны ли вы на это избрание и, если согласны, то как вам будет угодно именоваться?

— Согласен! — отвечал звучным голосом Перетти. — И буду именоваться Сикстом V!

Все окружающие были поражены быстрым превращением вновь избранного папы: из дряхлого, немощного старика Перетти вдруг превратился в крепкого, энергичного человека. Стан его выпрямился, глаза загорелись, поступь сделалась уверенной, голос — могучим. Кардиналы пришли в ужас. Человек, умевший столько лет притворяться дряхлым, получив власть в руки, должен быть очень опасен. Все присутствовавшие хранили молчание, лишь один кардинал Медичи тихо сказал:

— Его святейшество ступает сегодня более уверенными шагами, чем вчера.

— Ничего нет удивительного, — отвечали ему, — вчера кардинал Монтальто искал на земле ключи святого Петра, сегодня он их нашел и поднял.

— Да здравствует Сикст V! — закричал кто-то.

Папа обернулся и сказал:

— Кардинал Рустикуччи! Поздравляю вас с должностью государственного секретаря.

Затем к его святейшеству подошел секретарь конклава и, преклонив колени, подал ему папскую мантию. Сикст V ее принял и надел на голову секретаря кардинальскую шапочку.

Церемония посвящения совершилась торжественно. Сикст V с особенным удовольствием видел, что в церемонии принимал самое деятельное участие кардинал Фарнезе. Несмотря на то, что несколько часов тому назад последний был сильным соперником кардинала Монтальто, Сикст V всегда считал Фарнезе достойным человеком и теперь старался оказывать ему глубокое уважение.

Весть об избрании кардинала Монтальто в папы быстро распространилась по городу. Граждане Рима знали кардинала-монаха только благодаря его репутации строгого инквизитора. Так как правление слабого папы Григория XIII стало причиной безудержной распущенности в городе, то народ возлагал большую надежду на нового папу, авось он положит конец всем этим беззакониям. Город, в котором папа был вынужден повесить служащего за то, что он арестовал разбойника — само собой разумеется, крайне нуждался в строгом и энергичном государе, именно таким и явился папа Сикст V. С первых же дней его восшествия на престол он навел ужас на всех. Так называемые консерваторы, заседающие в Капитолии[92], по обыкновению явились к его святейшеству поздравить с восшествием на престол и вместе с тем просили от имени всего римского народа стать защитником закона, мира и справедливости, которые за последнее время, добавляли консерваторы, были сильно нарушены. «Обещаю вам, господа, исполнить справедливое желание римского народа, — отвечал Сикст V, — но так как исполнение закона в ваших руках, то и рекомендую вам самим относиться к своим обязанностям добросовестно, имея в виду мою глубокую признательность за все, что вы сделаете законно; но вместе с тем я должен заявить вам, что первое неисполнение закона которыми-нибудь из вас неизбежно повлечет за собой смертный приговор». Легко понять, как эти слова нового папы подействовали на консерваторов. Между тем простой народ надеялся на лучшие дни, когда можно будет находить слабому защиту в законе.