XXXV Замысел Иуды

Кардинал Рустикуччи по поручению Сикста V вошел в переговоры с Альфонсо Пикколомини, герцогом Монтемарчиано, дабы поймать Малатесту, с которым Монтемарчиано был очень дружен; за что было решено его святейшеством забыть все старые грехи последнего, занимавшегося, как известно, ремеслом бандита. Пикколомини как друг и товарищ Малатеста назначил ему свидание в остерии, где укрылись заранее сообщники предателя. Остерия «Три короля» находилась около Колизея, и содержал ее некто Григорио. В назначенный час вечером первый явился Пикколомини и, проходя в отдельный кабинет, сказал хозяину:

— Григорио, я несколько раз слышал от тебя уверения в преданности.

— Я, кажется, ее вам доказывал, — отвечал хозяин.

— Да, но до сих пор та служил двоим: мне и Малатесте.

— Я потому служил Ламберто Малатесте, что он был ваш приятель.

— Ну а теперь я хочу, чтобы та служил исключительно мне.

— Я сделаю так, как вы прикажете.

— Надо тебе знать, что мы уже более не друзья с Малатестой.

— О, я теперь догадываюсь, — вскричал хозяин. — Вы, кажется, хотите сыграть какую-то злую штуку с синьором Малатестой. В этом деле, извините, я участвовать не буду.

— Значит, я не могу на тебя рассчитывать? — спросил с угрозой Пикколомини.

— Я прошу вас оставить меня в стороне, вы займете отдельный кабинет и делайте, что вам угодно; я вмешиваться не намерен.

— А, ты, кажется, сомневаешься, что тебе хорошо заплатят, — продолжал Пикколомини, — но ты ошибаешься, друг мой: со мной пятьдесят цехинов, и они твои, если дело удастся.

— Ни за сто, ни за тысячу, — решительно возразил хозяин. — Я очень люблю золото и готов сделаться убийцей во всякое время, когда мне прикажете, но Иудой не стану никогда!

— Напрасно, Григорио, — продолжал Пикколомини. — Я к тебе пришел не с одними предложениями, но и с угрозой в случае, если бы ты отказался участвовать в моем деле.

— О, мне вы грозить не можете, — отвечал, иронически улыбаясь, хозяин. — Наши с вами дела чересчур крепко связаны.

— Что было, то прошло, мой милый, — отвечал Пикколомини, — а теперь в моем кармане лежат некоторые инструкции римского губернатора.

— Как, герцог Монтемарчиано заодно с полицией? Такого быть не может!

— Не удивляйся, Григорио, — отвечал Пикколомини, — на моем месте ты сделал бы то же самое. Я попался в руки к папским сбирам, римский губернатор поставил меня перед выбором: или быть повешенным, предварительно отведав пытки, или же предать в руки полиции моего приятеля и напарника Ламберто Малатесту. Сначала я было отверг всякого рода миролюбивые соглашения, и меня отправили в тюрьму; но когда привели в зал, где пытают, и палач на моих глазах стал раскладывать свои жуткие инструменты, признаюсь откровенно, слабость человеческая взяла свое, и я послал сказать кардиналу, что согласен на все.

— Положим, вы имели некоторые основания согласиться на предложения папского правительства, — сказал Григорио. — Конечно, всякий бережет свою шкуру, но что же вы от меня хотите? Помогать вам я ни в каком случае не намерен.

— Я не прошу тебя об этом, ты должен сидеть там, у себя внизу, и что бы ни произошло здесь, в отдельном кабинете, не вмешиваться и даже не удивляться.

— Ну на это я. пожалуй, согласен, — отвечал Григорио.

— Постой, еще не все, — приказал Пикколомини, — сюда придут четыре человека и будут спрашивать меня, ты должен провести их в кабинет, который я занял.

— Хорошо.

— Потом, разумеется, ты ничего не должен говорить Малатесте, и за это вот — получай от меня маленькую безделицу, — присовокупил Пикколомини, подавая хозяину кошелек с золотом.

— Нет, денег я от вас не возьму, — сказал Григорио. — Повторяю, я никогда не был Иудой-предателем, делайте, что хотите, но меня избавьте от этого, — прибавил он и вышел.

Герцог Монтемарчиано остался один.

«А ведь действительно предательство, — рассуждал он сам с собой, — я должен отдать г руки полиции лучшего моего друга!»

Справедливости ради, нужно сказать, что в черствой душе Пикколомини зашевелилось нечто вроде угрызений совести, он даже был готов отказаться от своего плана, но было поздно, на лестнице послышались шаги папских сбиров, которых следовало спрятать в укромном месте.