Но не было ни малейшей возможности сопротивляться отчаянному натиску воинов Бомануара и вольным каменщикам. Четверть часа спустя, великий коннетабль и де Пуа со своей свитой исчезли из виду. Борьба на площади продолжалась еще долго и бешено. Король, видя, что приговоренных спасли, яростно кричал, приказывая во что бы то ни стало догнать беглецов. Наконец мало-помалу все успокоилось, и тогда все увидели, что множество убитых и раненых было результатом этого страшного смятения.
Герцог де Монморанси и герцог де Дамвиль, его сын, услышав о происшедшем и получив приказание короля, с невиданной поспешностью пустились в погоню. Но догнать беглецов было немыслимо, ибо Бомануара как великого коннетабля везде беспрепятственно пропускали; он же, кроме того, отдавал приказания задерживать всякого, кто за ним следовал. Тем не мене? погоня преодолела все препятствия и, несколько дней спустя, уже нагоняла беглецов. Но они приближались к швейцарской границе, и, с другой стороны ее, вооруженные женевцы во главе с Кальвином радостно встречали своих братьев по вере. На швейцарской земле французов приняли с искренней любовью; что же касается протестантов, избежавших костра, то их почитали как мучеников за веру. Несмотря на ласковый прием, Бомануар и его друзья, увидев исчезающую за горизонтом французскую границу, глубоко вздохнули.
— Прощай, Франция! — шептал маркиз де Бомануар. — Прощай, земля моих предков, благородная страна, попавшая в руки инквизиторов и священников! Хотел бы я снова увидать мою родную страну, но свободной от иезуитов!
— Прощай, Франция! — сказал задумчиво граф де Пуа. — Моя родина, где я любил, страдал и совершал великие грехи, и там же искупил их жестокой жертвой. Оставляя тебя, я надеюсь снова увидеться с тобой.
— Не оплакивай Францию, отец! — сказал мрачно виконт де Пуа, бросая злобный взгляд на горы Юры. — Там нет более людей, там остались только фанатики; король наш изменился, и там царствует теперь повелитель не Лувра, а Рима… Хоть бы на этом все и остановилось!.. Но нет, я, как в тумане, вижу, что это еще не все. Я вижу иезуитов, захватывающих католическую власть. Нам не на что надеяться, отец, все кончено, ибо власть римского папы уступает место всемогуществу черного папы!