— Несчастная, все-таки ты великая грешница, и должна раскаяться, — сказал Перетти.

— Да, я раскаюсь, но прежде отомщу. Пока еще злодей отцеубийца Атилло Браччи благополучно здравствует, наслаждается всеми житейскими благами и пользуется уважением общества. Надо, чтобы это прекратилось. Тогда я принесу покаяние.

Кардинал ничего не сказал. Диомира продолжала, воодушевляясь все более и более.

— Я хочу, чтобы проклятое гнездо было напрочь разорено, чтобы от замка не осталось камня на камне; для меня недостаточно гибели старого злодея, я хочу собственными руками вырвать сердце из груди Атилло Браччи и с величайшей радостью буду смотреть, как затрепещет в моих руках это подлое сердце, это мне доставит такое же высокое наслаждение, как предсмертный хрип зарезанного старика Браччи. Не правда ли, я навожу на вас ужас, святой отец? — прибавила Диомира.

— Нет, дочь моя, не ты наводишь ужас, — отвечал кардинал, — я тебя искренне жалею, ведь ты не более чем жертва злодейства этой гнусной касты вельмож, угнетающих бедный народ. Боже великий! — вскричал после некоторого молчания Перетти. — Дай мне возможность вырвать с корнем все эти ядовитые растения и бросить их в огонь.

— Значит, святой отец, если вы будете папой… — начала Диомира.

— Ты, дочь моя, сумасшедшая, — прервал ее Перетти, — могу ли я, ничтожный монах, стать папой, когда есть двадцать кардиналов, добивающихся папской тиары?

— Если вы будете папой, — продолжала Диомира, не обращая внимания на замечание Перетти, — не правда ли, вы положите конец злодействам синьоров?

— О да, если бы эта несбыточная мечта осуществилась, — отвечал с воодушевлением кардинал, — и Господь призвал бы меня к власти, клянусь душой, моей первой обязанностью было бы дать почувствовать огонь и железо всем синьорам, угнетающим простой народ.

— Благодарю вас, святой отец, — сказала, вставая Диомира, — теперь я совершенно спокойна. Позвольте же мне, недостойной грешнице, присоединить мою молитву к молитве народа, дабы Господь Бог даровал вам власть, которой вы вполне достойны.

Проговорив это, она вышла из церкви, никем не замеченная.

— Странная женщина! — прошептал Перетти. — Но она жертва, а не виновная, виновны именно те, кто толкнул ее на этот путь.

«Он будет папой, — рассуждала сама с собой Диомира, выйдя из церкви, — он вполне достоин быть им. Как его великая душа возмущалась при моем рассказе! О Атилло Браччи, трепещи в своем замке, скоро придет и твой черед».

Придя домой, Диомира послала любезное письмо австрийскому принцу Андреа, приглашая его к себе на вечер.