— Знаю, — она посмотрела на себя в зеркало и поправила волосы. — Уверена, что Дармиан не знает о наших планах? Я не хочу, чтобы он рассказал Дину.

Она кивнула с далеким взглядом.

— Уверена.

— Хорошо. Ты будешь в порядке?

Сирена посмотрела на подругу, болезнь которой, казалось, стала хуже. Бледно — желтое платье не улучшало цвет ее кожи.

— Хватит спрашивать об этом, — возмутилась Мэлия.

Ее раздражение было сильным, и Сирена не могла понять причину.

— Что с тобой?

— Я просто… в смятении. — Мэлия посмотрела на пол. — Я будто предаю страну, следуя за тобой, и предаю тебя, если следую приказам.

— Мы не можем туда вернуться, Мэлия. Ты ведь это знаешь?

— Почему? — спросила Мэлия. — Да, я хочу остаться тут с тобой и… Дармианом, — она понизила голос на его имени, — но страна важнее, Сирена. Всегда важнее.

Сирена нахмурилась.

— Я понимаю тебя, Мэлия. Если бы я думала, что Бьерн меня как — то примет, то я вернулась бы, — она сжала руки Мэлии. — Я скучаю по Бьерну. По замку и горам, по реке и запаху дома. Я скучаю по рынку Лэлиш в сезон торговли, по прогулкам на лошади по улицам. Там не нужно всюду кататься на тупых лодках.

Мэлия рассмеялась, покатилась слеза.

— Я тоже скучаю по этому.

— Я скучаю по Рэе, семье, двору…

— И Эдрику?

Сирена кивнула.

— И Эдрику. Но, знаешь, по чему я не скучаю?

— По чему?

— По наивности насчет всего мира и пьедесталу, на который я возносила Бьерн перед отбытием. Наш дом не идеален. Он сломан, и он ужасно поступал с остальным миром… с людьми, как я. Если я вернусь в Бьерн, я хочу, чтобы это было по верным причинам, а не из — за требования парня, будто его игрушку украли.