— Что насчет Томаса?

Коннор насмешливо улыбнулся, и все же его лицо при этом оставалось сексуальным. По-видимому, нет такого выражения, которое не смотрелось бы хорошо на лице принца. И это просто раздражает.

— Я знаю его только по его выходкам в театре и на вечеринке. Он не тот человек, с которым я бы хотел когда-нибудь познакомиться или о котором побольше узнать.

С этим я поспорить не могла.

— Ладно, — произнесла я и, достав из кармана платок, показала ему брошь.

— Ты знаешь, что это такое?

Он взглянул на нее и приподнял брови.

— Нет. А должен?

— Не знаю. Я нашла ее на патио в Доме Кадогана.

— Кто-то обронил ее на вечеринке?

— Не знаю, — ответила я. И на этот раз посмотрев на брошь, у меня всплыло какое-то смутное воспоминание. Но прежде чем я в него углубилась, открылась дверь, и за крупным мужчиной, который вошел внутрь, последовало еще больше волн музыки.

Это был Эли Киин, дядя Коннора. Он высокий, с загорелой кожей, широкими плечами и темными волнистыми волосами, которые едва касались плеч его рубашки. У него в волосах и бороде, покрывающей челюсть, седые прядки, и они заставляют его выглядеть более опытным, более влиятельным.

Эли посмотрел на Коннора, а потом на меня. Если он и подумал, что есть что-то странное в вампире, находящемся в гараже Стаи, то ничего по этому поводу не сказал.

Он кивнул мне.

— Элиза. Слышал, что ты вернулась.

Я кивнула в ответ и засунула платок обратно в карман.

— Привет, Эли. Здание выглядит классно.

— Да, — согласился он. В его глазах была гордость, но выражение лица оставалось угрюмым. — Ты нужен, — сказал он Коннору.

— Буду через минуту.

Эли посмотрел на него, как будто обдумывая, стоит ли повторить приказ, а потом скользнул по мне взглядом, прежде чем снова посмотреть на своего племянника.

— Давай быстрее.

Он ушел, оставив после себя визг гитары.

— Шоу должно продолжаться, — сказала я, когда закрылась дверь.

— Вот именно. У меня есть обязательства.

— Аляска?

— Аляска, — ответил он, но его глаза были омрачены. — Он должен был поехать с нами.

— Райли?

Коннор кивнул.

— Мне жаль. И что кто-то использует для этого Стаю.

— Почему тебя это волнует?

Эти слова насторожили меня, но его тон был спокойным и казался искренним.

— Потому что как бы ты ни сводил меня с ума, я тебя знаю. И знаю Райли. И это несправедливо.

Он с минуту смотрел на меня.

— Это часть причины, но не вся.

Мне не понравилось, что он увидел то, о чем я не была готова говорить. Но однажды я уже пересекла этот порог вместе с ним.

— Из-за Эйфелевой Башни.

Он нахмурился.

— Из-за атаки?

Я кивнула.

— Это было ужасно, Коннор. Вампиры прошлись по парку, где люди просто гуляли и веселились. И они убили их, потому что злились на кого-то другого. Вампиры воюют как проклятые дети, и при этом причиняют боль другим людям.

— Ты думаешь, за этим стоят вампиры?

— Необязательно. Но я думаю, что это подорвало мирные переговоры, и это большая, грязная кучка сверхъестественных. Я знаю, что Райли не стал бы этого делать. И мне не нравится, что кто-то использует моего отца или его Дом для убийства.

В его глазах было что-то глубоко задумчивое, и я чуть было не отвела взгляд от интимности его оценки.

— Ты меня поразила, негодница.

Я прищурилась.

— Не уверена, что это комплимент.

— Это комплимент. — Он указал на дверь. — Как бы увлекательно ни было лицезреть эту другую сторону тебя, мне нужно возвращаться к работе. Но ты дашь мне знать, если что-нибудь выяснишь?

— Конечно, — ответила я и оставила его готовиться к путешествию.

* * *

Лулу выросла в доме в Уикер-Парке недалеко от «Красной Шапочки». Когда пришло время обзаводиться собственной квартирой, она сменила район, переехав в лофт в Ниэр-Норд-Сайде. Поскольку я провалилась на сувенирном фронте, то по дороге заехала за кофе.

Я вылезла из Авто и увидела невзрачное кирпичное здание с длинными рядами окон. Оно было похоже на склад, что является архитектурной визитной карточкой этого района.

Рядом со звонками в квартиры были указаны имена других жильцов. Я предположила, что звонок в ее квартиру там, где не указано имя, а вместо него мазок красной краски. Я нажала на кнопку локтем.

— Чего? Я работаю. — Ее голос был раздраженным.

— Это я, — ответила я, и замок со щелчком открылся. Я переложила стаканчики с кофе и дернула дверь, прежде чем та успела закрыться, а потом зашла внутрь и поднялась по широкой и разбитой лестнице в невзрачный коридор.

Она живет на четвертом этаже, и одна из двух дверей в длинном коридоре ее. Я подошла к ее двери и, поскольку у меня были заняты руки, постучала локтем.

— Открыто! — крикнула она.

Кое-как я пробралась внутрь и обнаружила, что смотрю вниз на грациозную черную кошку. Она смотрела вверх на меня зелеными глазами, махая хвостом и с очень подозрительной мордой.

— Кошка как-то неодобрительно на меня смотрит, — сказала я.

— Это Элеонора Аквитанская.

— Привет, Элеонора. — Я улыбнулась ей.

В ответ она на меня зашипела.

— Ей не нравится, когда ее зовут уменьшительным именем. — Либо Элеонора Аквитанская, либо никак.

Я, выгнув бровь, посмотрела на кошку. Она, не моргая, уставилась на меня в ответ, совершенно непреклонная.

Мне пришло в голову, что я не знаю ни одного вампира, у кого была бы кошка. «Может быть, кошки не любят вампиров. Но я уже взрослая, поэтому попробую еще раз».

— Привет, Элеонора Аквитанская.

Ее хвост перестал вилять, но выражение морды не изменилось. Потом она повернулась и пошла прочь, махая хвостом.

— Невоспитанная, — пробормотала я и захлопнула дверь.

Лофт Лулу представлял собой пространство с группой зон посередине. Полы были из широких досок часто используемой древесины. Стены отделаны кирпичом, подвергнутым пескоструйной обработке, и украшены огромными картинами в ярких цветах, плакатами с выставок и плетениями из фасонной узелковой пряжи. Она примостила что-то вроде цветного пластика на длинный ряд створчатых окон, поэтому от уличных фонарей снаружи в лофт лилась радуга.

Вдоль одной стены стоял низкий диван, перед ним дощатый журнальный столик. В центре комнаты стоял длинный стол, на котором находились рулоны холста, стаканчики с кистями и тюбики с краской. Часть стола была наклонена, чтобы было удобнее писать картины. Лулу стояла перед ним, окуная кисточку в прозрачную жидкость.

Вдоль одной стены посередине располагалась кухня, длинный ряд открытых полок и шкафчиков с островом впереди. А вдоль фасадной стены стоял секретарский шкаф с алюминиевым стулом впереди, на котором лежала куча счетов.

— Тут… невероятно.

— Спасибо. — Она подошла к раковине и вымыла руки.

— Я принесла кофе из «У Лео». Тебе мокко; мне двойной эспрессо. — Я поставила ее кофе на остров, взяла свой и сняла крышку, которая была надета, чтобы жидкость не расплескалась в Авто. С вашего счета снимут дополнительные средства, если вы запачкаете интерьер.

Лулу рассмеялась.

— Ты продержалась почти сорок восемь часов, не заходя в «У Лео».

— Ничего подобного, — ответила я. — Мои родители встретили меня в аэропорту вместе с кофе.

— Наркоманка.

— И горжусь этим.

Лулу фыркнула.

— В любом случае, спасибо, потому что мне нужна встряска. Я работаю уже много часов. — Она размяла плечи, вытирая руки, а потом направилась к кофе.

Я подошла к книжной полке, сделанной из сантехнических приборов и непокрашенных досок, и просмотрела фотографии, разложенные сверху. Была одна фотография ее родителей, одна кошки и одна с нами. Мы учились в средней школе — с размалеванными лицами — и считали себя крутышками.

— Эта фотография так и изобилует леггинсами, — в шутку произнесла я.

— И подводкой для глаз. Мы, должно быть, как раз проходили этот период.

— Видимо, да.

— Райли никого не убивал, — вдруг сказала Лулу.

«Вот вам и подготовка к серьезному разговору».

Я оглянулась и увидела, что Лулу сидит на острове, закинув ногу на ногу и держа в руке напиток. В ее глазах было страдание.

— Да, — ответила я, подходя к ней. — Я не думаю, что он это сделал. Думаю, это сделал кто-то другой, а потом подставил его.

Она подняла взгляд.

— Зачем это делать?

— Пока не знаю. Ты в последнее время с ним не разговаривала?