- Интересно, - задумчиво произнёс Семелесов, - только здесь вопрос в соотношении, у нас, например, уже где-то половина не верит не во что, а вторая, наоборот, в каждом хромом видит дьявола.

  - Нужно выпить, - и подытожил и оборвал начинающийся спор Кистенёв.

  И ведь едва ли найдётся в мире фраза способная материализоваться с большей вероятностью, чем произнесённая Кистенёвым. Особенно в той связи, что сам Крейтон говорил, вооружившись придуманной Семелесовым терминологией, что при переходе за 'Тропик Козерога' ели не пить, то можно очень легко сойти с ума столкнувшись с фактами, которые трезвый рассудок просто не сможет до конца осознать.

  Однако по настоянию Крейтона на сегодня решили обойтись пивом, в крайнем, но обязательно наступившем бы случае, решив разлить припрятанную Кистенёвым до лучших времён выпитую наполовину бутылку метаксы. На удивление никто не коснулся темы о 'теории невероятности', даже Семелесов всегда склонный к подобным околофилософским разговорам.

  К десяти часам на Кистенёвской кухне уже раздавалось нескладно: 'Was wollen wir trinken sieben Tagen lang.'Едва ли можно было назвать эту вечеринку самой весёлой в жизни Кистенёва, но в тот момент он ощущал, возможно, впервые в жизни, то прекрасное чувство, когда тебе не хочется не прерывать происходящего и не желать чтобы оно продолжалось вечно. В отличие от остальных вписок, на которых ему, то вдруг становилось отчего-то невыразимо хорошо, то вдруг невыразимо, плохо, так что он был готов дать зарок больше никогда не пить, причём зачастую два эти, состояния могли разделять какие-нибудь полчаса.

  Так или иначе, в половину одиннадцатого неожиданно раздался звонок в дверь, заставивший замолкнуть троицу, сидевшую на кухне.

  - У отца должен быть ключ, - произнёс Василий, предвидя первые возможные предположения.

  Кистенёв медленно поднялся и прошёл к двери. Он посмотрел в глазок и с удивлением обнаружил на лестничной площадке молодую девушку примерно одного с ним возраста. Когда Василий повернулся, то увидел что Крейтон уже стоит у двери в прихожую с пистолетом в руках.

  - Ну, кто там? - спросил он шёпотом.

  - Девушка какая-то.

  Мессеир нахмурился и подошёл к двери взглянул в глазок. В этот момент позвонили ещё раз. Крейтон посмотрел на хозяина квартиры со смесью дикой горечи и досады во взгляде, при этом шёпотом истерично проклиная всех светлых и тёмных богов. Потом также шёпотом сказал: 'Впусти, но задержи' и ринулся в свою комнату.

  Кистенёв открыл дверь. На пороге стояла симпатичная девушка лет шестнадцати-семнадцати со светлыми волосами, собранными на голове в пучок несколько старомодным способом, она была одета в чёрное платье с подолом до колен, на правом запястье был надет причудливый витой браслетик. Она держала за ручку небольшой дорожный чемодан, держа его чуть наклонённым. Девушка смотрела на Кистенёва пристальным суровым взглядом, сведённым к переносице, и что-то в этот момент почему-то удивило Василия в её глазах, хотя он и не понял что именно.

  - Он здесь? - спросила женственным, но твёрдым голосом.

  - Кто? - Кистенёв прекрасно понимал о ком идёт речь, но ничего лучше придумать просто не мог, а выполнять поручение Крейтона как-то нужно было.

  - Думаю, ты понимаешь?

  Тут вдруг из квартиры послышался разозлённый голос самого Крейтона:

  - Да здесь я, здесь. Нашла всё-таки.

  Тут она посмотрела на Кистенёва взглядом, который говорил сам за себя. Парень отошёл в сторону, пропуская девушку в квартиру. Она оставила чемодан в прихожей и прошла дальше на кухню, сопровождаемая ничего не понимающим где встретила удивлённый взгляд Семелесова. А по ту сторону открытой межкомнатной перегородки, в гостиной спиной к ней стоял Мессеир, как-то странно неестественно дёргаясь, при этом Кистенёв мог поклясться, что слышал что-то вроде 'Ну давай же налезай, скотина'.

  Вдруг Крейтон резко повернулся и у него на правой руке, был надет такой же витой браслет. Он сделал глубокий вдох и выпрямился, смотря прямо на незваную гостью, потом, не отводя взгляда, прошёл на кухню, и, опершись руками на спинку стула, смотря на девушку повернув голову, как бы осмотрел её с ног до головы, повернулся всем телом и, усмехнувшись, произнёс уже совершенно серьёзным и даже грустным голосом:

  - Платья выше колен носят или шлюхи или кампен-фрау, но как-то я не заметил рядом с городом лагеря ландскнехтов.

  Она тут же, влепила ему звонкую пощёчину так, что голову Крейтона мотнуло в сторону.

  - Раньше ты била сильнее, - произнёс он, медленно поворачивая голову.

  В ответ она вреза ему ещё по другой щеке, но он продолжал спокойно стоять.

  - А нет, показалось.

  Он быстро нашёл взглядом стоявших в стороне Кистенёва и Семелесова ничего не понимавших в происходящем и тихо проговорил категоричным тоном:

  - Выйдите на минуту.

  - Но ...

  - Выйти я сказал! - вдруг перешёл на крик Крейтон, - я прошу вас, выйдите на минуту, на лестницу, пожалуйста, покурите пока.

  Он достал пачку сигарет и кинул её Кистенёву, тот поймал и понимающе посмотрев, пошёл в сторону двери, приобняв за плечо Семелесова, давая знак, чтобы тот шёл с ним.

  Выходя из квартиры, Кистенёв взял ключи и прикрыл дверь, они с Семелесовым вышли на лестницу поднялись на пролёт вверх, встав на площадке между этажами.

  - И всё-таки я не понимаю что за чертовщина тут происходит, - сказал Алексей, тяжело дыша, после того как прикурил от кистенёвской зажигалки. - Ты хоть понимаешь, о ком идёт речь. Это же мать его Мессеир Крейтон, он на наших глазах мочил вампиров и оборотней, раскидал четверых хачей как нечего делать, это же самый лютый отморозок, которого мы когда-либо встречали.

  - Это ты сейчас к чему?

  - А к тому, что эта барышня, только что лепившая ему пощёчины, Кто Она!

  - Не знаю, девушка его, наверное.

  - Какая девушка, Вася, ты забыл кто он. Ты забыл, откуда он. Да и девушек своих так не встречают, не мне тебе объяснять.

  - Ну не знаю сестра, может быть.

  - Не, тоже не вариант, - произнёс Алексей, затянувшись, и облокотившись о перилла. - Он же говорил что сирота, да и она же ему ровесница, что они близнецы что ли. Тем более после того что он рассказал об этом их императоре ...

  - Хватит, Лёха, - Кистенёв постучал сигаретой, сбивая пепел в проём между лестницами.

  - А ты видел, какие у неё глаза?

  - Глаза? - тут Василий серьёзно удивился, но в голосе старался этого не показывать. - А что у неё с глазами?

  - Не знаю, - Семелесов пожал плечами, - хотя вроде бы обычные карие глаза, странно.

  Они достали ещё по одной сигаретке из пачки Крейтона, Семелесов повернулся к периллам спиной и чуть присел на них, взяв руку в которой держал окурок за локоть другой рукой, и мечтательно посмотрев в потолок.

  - А знаешь, Вася, а она ничего.

  Тут Кистенёва пробрало, поначалу он засмеялся тихонько, потом всё громче и громче, пока ему не пришлось сдерживаться, чтобы не услышали соседи.

  - Чего смеёшься? Ну, если она не его девушка, то что?

  - А если его? - проговорил Кистенёв, всё ещё с трудом сдерживаясь.

  - Да не может быть такого, говорю ж тебе.

  - А ну как всё-таки его?

  - Пошёл к чёрту, Кистенёв, идиотом был идиотом и остался. Вот на что хочешь, могу поспорить, а, - сказал Семелесов, протягивая руку.

  - А на что? - азартно улыбнулся Кистенёв, хватаясь за его руку.

  - На то кто первый воспользуется медальоном.

  - Идёт.

  С этими словами Кистенёв перерубил рукопожатие свободной рукой.

  Выждав после этого около пятнадцати минут, они спустились вниз и осторожно вошли в квартиру. К их удивлению гостья спокойно сидела на диване, чуть наклонившись в бок и подобрав под себя одну ногу, а на том же диване, положив ей голову на колени, лежал Мессеир.

  - Они вернулись, - тихо сказала она по-русски.