- Пока что да, Мессеир, - ответила она, как бы между делом проходя к кухонному шкафу. - А где тут у вас чай.

  - Вот за это я её и люблю, никогда не врёт.

  - Может быть вам кофе, - предложил Кистенёв, поднявшись со своего места и встав сбоку от девушки.

  - Ненавижу кофе, - ответила она, беря маленький чайник с заваркой.

  Она налила заварки почти половину кружки, после чего потрогала ладонь электрический чайник и, посчитав его достаточно тёплым, долила в кружку кипячёной воды. Она повернулась и встала спиной к кухонной стойке рядом с тем местом, где недавно стоял Кистенёв. Сам Кистенёв смущённо стоял возле холодильника, стараясь смотреть куда-то в сторону, боясь, что если он посмотрит на неё, то она подумает, что он смотрит на её глаза. Семелесов оставался сидеть на стуле при этом, приняв наиболее вальяжно выглядящую со стороны позу, как делал это практически всегда в присутствии женщин. Клементина чуть отпила из чашки, обведя взглядом всех находившихся в комнате.

  - Что вам сегодня снилось?

  - Не помню ... - начал Семелесов, но тут, же осёкся и, прочистив горло, продолжил. - Знаете, когда понимаешь, что что-то снилось, но при пробуждении тут, же забываешь что именно, только остаётся странный осадок иногда чертовски приятный иногда наоборот.

  Девушка лукаво улыбнулась, посмотрев на Алексея.

  - Прекрасно вас понимаю, у меня такое постоянно происходит.

  - У меня тоже, - вставил Кистенёв.

  Тут вдруг все уставились на Крейтона, стоявшего у подоконника с лицом следователя на допросе, засунув руки в карманы брюк.

  - Мои сны при женщинах не обсуждают, - произнёс он своим обычным абсолютно серьёзным тоном.

  Клементина, цокнула языком, на мгновение закатила глаза, потом медленно пойдя по кухне проходя мимо Семелесова, схватила того за руку и наклонившись заглянула прямо в глаза:

  - Бегите от него, уходите. Забудьте, что когда-либо с ним встречались, забудьте, что существуют миры кроме вашего, забудьте обо всем, что видели после знакомства с этим человеком. Мне уже не спастись, но вам ещё можно. Если вам хоть немного дороги ваши жизни.

  - Боюсь, в таком случае, вы обратились не по адресу.

  - Я бы мог сказать тебе: не слушать её, - послышался голос Мессеира, - но как раз на такой случай есть одно хорошее правило ...

  - Послушай женщину и сделай наоборот, - разочарованно усмехнулась девушка. - Ты уникальный экземпляр, Мессеир, тебя нужно в музеях показывать. Ему осталось жить несколько дней, а он строит планы по захвату мира.

  Семелесов с Кистенёвым переглянулись.

  - А, по-твоему, мне нужно свернуться в тряпочку и ждать с ужасом, когда он придёт, - произнёс Крейтон на этот раз похоже действительно серьёзно. - Если Дененранту надо, так пусть сам меня ищет, я убегать не буду, но и стоять на месте с ковровой дорожкой тоже не собираюсь. А как найдёт, мы и поговорим как солдаты ордена, а там ... как ты там говорил, Семелесов, 'Господь милосерден'.

  Клементина, что-то зло, прошептав, вышла из кухни в коридор, хлопнув дверью.

  - Нет её, конечно, тоже понять, - заключил Крейтон. - Жаль, что это уже ничего не меняет.

  После обеда Крейтон, прихватив с собой Алексея, отправился в свой дом за оврагом, забрать оставшееся там оружие. По мнению Кистенёва оружия в его доме хватало и так, но одни мысли о масштабе предстоящей схватки заставляли забыть фразу 'слишком много ножей'. Кистенёв провожал друзей, радостный как всегда, жал руки и желал удачи, ничего особенного и едва ли по его внешнему виду можно было догадаться, что сам он в душе трясётся от страха. Клементина с его позволения сразу направилась в ванную, когда ушли Крейтон с Семелесовым, чему Василий был несказанно рад.

  Он зашёл в свою комнату и тут же закрыл дверь, осознав через две минуты, что стоит, подперев её спиной. Теперь, оставшись с этой девушкой наедине в квартире, он чувствовал практически мандраж и что было для него самым странным, это было совершенно не похоже на то волнение, которое он когда-то испытывал при общении с девушками. Шум воды и низкий гул водопроводных труб бил ему по ушам. В голове Кистенёва образовалась стойкая уверенность, что в ванне у него сейчас моется как минимум чернокнижница или хозяйка медной горы из сказок, которые в последние время стали с неприятным постоянством становиться действительностью в его жизни. Пытаясь унять этот безотчётный и безумный страх, Василий решил чем-то себя срочно занять. По привычке схватился за телефон, решил проведать свои страницы в интернете, чего не делал практически со времени знакомства с Крейтоном. Уже через две минуты ему всё это показалось глупым, и он кинул свой айфон на кровать, зато в душе появилось ещё и чувство досады, которое должно быть бывает у борющихся с какой-то зависимостью и вдруг сорвавшихся людей.

  Следуя старому совету Семелесова, Кистенёв схватил с полки первую попавшуюся книгу. Ею оказался учебник биологии, покинувший своё место в шкафу похоже впервые с того момента, как был выдан на руки в начале учебного года. Василий, не глядя, открыл его и начал читать прямо с середины. Как назло открыл он учебник на разделе 'Генетика', и чтение его остановилось через полторы страницы на словах 'теперь рассмотрим передачу наследственных признаков на примере цвета глаз ...'. Два глаза карий и зелёный будто бы выглянули на него из учебника, взглядом, проникающим сразу в душу. Кистенёв резко захлопнул книгу и бросил её на кровать в противоположную сторону от той, где лежал айфон. И только теперь в голове мелькнула мысль, от которой он грустно усмехнулся: 'Главное чтобы сейчас отец не пришёл'.

  Василий не помнил, сколько времени он так просидел. Вода за стенкой стихла, а через пару минут в коридоре послышались шаги босых ног. Кистенёв не сразу собрался с духом, но он всё-таки пересилил себя и поднялся с кровати, чтобы направится гостиную, как ему не хотелось оставаться в своей тихой и уютной комнатке, но он считал, что с его стороны как хозяина дома будет некрасиво оставлять гостью одну, избегая с ней встречи.

  Он осторожно постучал в дверь, пока с той стороны мягкий женский голос не произнёс: 'Входите'. Кистенёв вошёл и, затворив за собой дверь, встал рядом. Клементина лежала на диване, полусидя, вытянув ноги. Она была в том же платье что и до этого, с той же причёской и вообще вряд ли хоть что-то из её облика изменилось, разве что чувствовалось, что она выглядит как-то посвежее.

  В руках у девушки была книга, Кистенёв не успел прочитать название, увидел только что обложка была в синих тонах, и там был ещё человек стоящий спиной к смотрящему. Как только юноша зашёл, она тут же закрыла книгу, заложив пальцем место, где остановилась, и убрала ноги, подложив одну под себя, освобождая место на диване для Кистенёва.

  - Могли бы и не стучаться, это же ваша гостиная, - произнесла она смотря на юноши слегка исподлобья.

  Василий ничего не ответил. Он медленно прошёл и присел на край дивана.

  - Может быть вам дать халат? - тихо спросил он.

  - Халат зачем?

  - Вам будет в нём удобнее.

  - С чего вы взяли? Хотя, почему нет, как я вижу здесь так принято, одену халат, полотенце на голову, ещё как у вас делают, налеплю огурцов на лицо, - проговорила она задумчиво, разговаривая не то с Кистенёвым, не то сама с собой, после чего оживившись, добавила, поправив подол платья. - Может быть, перейдём на 'ты'.

  - Конечно, - ответил Василий. - А что вы ... что ты читаешь?

  - Ах, это. Весьма занятная книга, труд по философии одного из учёных вашего мира. Мне её одолжил твой друг ...

  - Семелесов?

  Тут в разуме Кистенёва словно вспыхнула молния, и появилось сразу три вопроса: 'Когда он успел?' 'Почему она это действительно читает?' и 'Какого чёрта?'.

  - Да, Семелесов. Честно говоря, была удивлена тем, что она есть у него. Я давно хотела прочитать эту книгу, мне её советовал ещё Дененрант, когда я бежала в этот мир.