Он опустился на одно колено, смиренно преклонив голову. От мысли об этом Алексей ощутил странное особое приятное чувство, заставившее его заулыбаться.

  - Пока что это всё о чём вы должны знать. Могу поклясться вам, что я должен был сделать то, что сделал, речь шла о жизни и смерти.

  Он поднял взгляд. Только в этот момент Семелесов вспомнил что по-хорошему, раз в том сне он бежал с ней из города ночью, то она сейчас должна быть только в ночной рубашке.

  - Возьмите, переоденьтесь, - он бросил к её ногам свёрток с одеждой и отвернулся, встав возле дерева.

  - Как вам это удалось? - спросила она его из-за спины. - Где мы сейчас?

  - Недалеко от города, и лучше поскорее отсюда уходить. Нас наверняка ищут. Я принял некоторые меры, для того чтобы сбить их со следа, но это вряд ли сможет гарантировать нашу безопасность надолго.

  Он повернулся и взглянул на девушку. Та уже одела скромное, но вполне прилично выглядящее платье, в котором вполне могла сойти за мещанку из семьи среднего достатка. Она сделала шаг в сторону и покачнулась, тут же выставив руку и опершись ею о берёзовый ствол. По крайней мере так думал Семелесов должны проявляться последствия того что она надышалась сонным газом этой ночью.

  - Кружится голова?

  В ответ девушка кивнула.

  - Вы вдохнули немного той дряни, что я использовал, чтобы усыпить охрану, это скоро пройдёт. А сейчас нам нужно идти, ваше высочество.

  - Боюсь, вы не понимаете, - она подняла взгляд, пристально посмотрела на Семелесова. - Я не могу с вами идти.

  - Боюсь, у вас нет выбора.

  - А как же мой отец, а ... как я вообще могу вам доверять! - тут она повысила голос.

  - Как человеку, спасшему вашу жизнь.

  - Жизнь?

  Вдруг невдалеке прогремел взрыв. Семелесов сам удивился, когда эта мысль появилась в его голове, как будто его воображение стремилось самопроизвольно отсрочить тот момент, когда ему придётся сообщить ей о том, что её семью, скорее всего уже расстреляли, или расстреляют в ближайшее время. Мысль о том, что если и проводить подобную операцию то только непосредственно перед расстрелом виделась Алексею совершенно естественной и очевидной, словно какая-то аксиома.

   - Что это? - испуганно спросила она.

  - Одна из моих растяжек, - негромко ответил Семелесов, настороженно обводя взглядом окружающий лес.

   Он выхватил пистолет и дал Анастасии знак, чтобы она уходила в противоположную сторону от той, откуда донёсся разрыв. Она поняла не сразу, но потом всё же повернулась и направилась туда куда он указывал. Семелесов напротив, пошёл в сторону взрыва, держа наготове пистолет. Он немного отклонился пробираясь через лес, но вскоре увидел впереди фигуры явно принадлежавшие преследователям.

   С тем малым опытом оперативных действий, что имелся у Алексея он с трудом мог представить, как бы он смог разобраться с несколькими вооружёнными людьми, которые к тому же, скорее всего, должны были иметь хоть какую-то подготовку. К тому же он вообще не представлял, кем должны были быть эти люди. Он даже не мог предположить стали ли бы они прочёсывать окрестные леса и как вообще выполняется прочёсывание, какими группами. Это заставило его остановиться на двух условных бойцах, некоего условного подразделения вооружённых пистолетами.

  Правда, когда Семелесов попытался снова представить происходящее, воображение тут же добавило третьего противника, видимо посчитав, что так должно быть реалистичнее.

  Он тут же бросился в сторону зарослей кустарника и укрылся за стволом дерева, опустившись на землю. Его не заметили. Алексей не знал куда могли так торопиться чекисты, особенно после того как один из их товарищей должен был подорваться на гранате, но подобное развитие ситуации было единственным при котором у него были шансы.

  Он подождал пока они пройдут мимо, затем медленно поднялся и осторожно начал красться вслед за ними, переходя от укрытия к укрытию, пока, наконец, не различил впереди громкий оклик и голоса, из которых разобрал только: 'Она здесь!'. И после этого он бросился вперёд одновременно начав стрелять из пистолета. Алексей увидел невдалеке девушку, перед которой словно описывая дугу, стояли трое бойцов. Повернуться к Семелесову успел только последний из них. Он смог даже выстрелить, пуля прошла мимо, войдя высоко в ствол дерева. Алексей быстро перебежал и, спрыгнув с какого-то пригорка, оказался рядом с княжной, и тут же двинувшись на третьего чекиста, ещё пытавшегося подняться, всадил в него две пули.

  Всё это представилось Семелесову так ясно, что у него перехватило дух. Он почувствовал, что больше не может лежать в кровати, ему захотелось вскочить и куда-нибудь бежать, что-то делать, он даже открыл глаза, но прерывать этот придуманный сон на этом месте ему не хотелось.

  - Вы убили их? - испуганно проговорила девушка, делая шаг назад.

  - Боюсь, у меня не было выбора.

  - Я не могу с вами пойти, вы не понимаете что творите. Может быть, вы хотите как лучше, но вы не должны этого делать. Я должна вернуться.

  - Вам некуда возвращаться. Мне тяжело об этом говорить, но боюсь, что всю вашу семью сегодня должны были расстрелять. И скорее всего они уже сделали это.

  Тут Семелесов опять поймал себя на том, что он шевелит губами, хотя то, что он не говорил этого в голос, должно было радовать. Он с трудом представлял себе лицо княжны, основываясь на паре фотографий, которые когда-то видел в книгах по истории, но почему-то вполне отчётливо мог представить, как его выражение должно было исказиться после услышанного.

  Девушка отвернулась, будто находясь в трансе, сделала несколько шагов. Семелесов и в реальном мире не выносил женских криков и истерики, и потому хотел избавить себя от этого хотя бы в своём воображении, тем более что почему-то именно так болезненно молчаливо и оглушено, она должна была воспринять подобные новости. По крайней мере, если бы это было и вправду так, он бы стал её по-настоящему уважать.

  - У меня уже готовы документы. Я - Алексей Семелесов бывший студент, вы Анастасия Сергеевна Семелесова, моя жена. Нам нужно уходить отсюда, как можно скорее.

  - Вы хотите идти на восток, говорят, там наступает Колчак, - сдавленно проговорила она.

  - Именно поэтому нам туда идти нельзя. Нам нужно добраться до ближайшей станции к западу от Екатеринбурга и отправиться дальше, желательно в Поволжье, в Царицын, там Деникин ... там скоро будет Деникин.

  Тут Семелесов резко открыл глаза, вздохнув так, будто он и вправду очнулся ото сна. Он чуть привстал, и замер, уставившись в темноту комнаты. На душе у него быстро разрасталось чувство вины, как будто то, что он в мыслях коснулся этого, было страшным кощунством. Он тяжело вздохнул и губы, словно сами прошептали: 'Анастасия', так как будто в самом этом имени было что-то чего нельзя касаться. После этого он откинулся на кровать и, закрыв глаза, тут же провалился в сон.

  Глава двадцать вторая.

  ОПАСНЫЙ ЧЕЛОВЕК

  Кистенёв уже начинал привыкать к тому, что первой его мыслью при пробуждении было осознание того, что он всё ещё жив. И вместе с этой мыслью каждый раз приходила другая: а сможет ли он думать также завтра утром, точнее говоря, настанет ли оно вообще для него. Весьма странное ощущение, словно сегодня снова будет брошен жребий, определяющий останется ли Василий Кистенёв в живых или нет. И это не пугало, а рождало даже своеобразный азарт. Кистенёв больше не понимал значение фразы 'потерянное время' отныне и дыхание было для него приятно и воздух сладок и ради этого уже стоило того чтобы жить.

  Жужжание мухи, некогда особенно раздражавшее Кистенёва в период его существования обычным подростком, теперь казалось слишком естественным, чтобы вызывать злость, наоборот, оно в какой-то мере тоже напоминало ему, что он жив, ведь вряд ли мухи будут донимать его на том свете. Это жужжание теперь виделось ему отзвуком рёва тех жутких тварей, что встретятся им в параллельных измерениях, словно эта деревня становилась вестибюлем перед другими мирами, куда Василий смог бы, наконец, отправиться, один из немногих в целом свете.