- Невероятно, - шёпотом проговорил Семелесов. - И это правда?

   - Думаешь, я лгу? В этом есть смысл?

   - Ни в коем случае, просто это ... это ... - Семелесов откинулся на спинку стула, придерживая рукой пустую рюмку, - поистине невероятно, в том возрасте решится на такое, пойти против всех это ... - Алексей тяжело вздохнул и покачал головой, глядя при этом куда-то вниз, потом медленно поднял взгляд на императора.

   - Вот тут я с тобой согласен. Признаюсь честно, роль декоративного монарха меня не особо пугала, да и что там может, собственно, пугать. Но был один фактор ...

   - Ваша сестра?

   - Как догадался?

   - Не знаю, - пожал плечами Семелесов. - Так дело в ней?

   - О да, Мирцелия, - Матиас задрал голову и мечтательно уставился в потолок. - Знал бы ты, что это была за женщина, воистину, первая красавица. Именем светлого престола, каждый раз когда я выступал перед народом половина приходила лишь для того чтобы посмотреть на неё. Мне нравилась её привычка, практически всегда у неё была одна и та же причёска: волосы собраны на затылке и две-три пряди отпущены по краям лба, - тут он вновь посмотрел на Алексея и сделал рукой жест, будто изображая спадающие у краёв лба волосы.

   Семелесов вдруг прищурился, потом как-то странно скривил лицо, словно прикидывал что-то в уме, но потом быстро вернулся к своему обычному, зацикленному на собеседнике, взгляду.

   - Она почти никогда не надевала пышных нарядов, всегда носила простенькие украшения, хотя это уже из-за меня. Я любил её, Алексей, любил всем сердцем, как сестру и как женщину, как только может любить мужчина, надеюсь, ты понимаешь, о чём я.

   - Но, то, что она была вашей сестрой вас не волновало? - спросил Семелесов, снова прищурившись.

   - Думаешь, мне было плевать? - как бы в ответ Матиас наклонил голову и посмотрел на юношу искоса, потом вздохнул и произнёс. - Ты знаешь, а в этом даже что-то было, нет, не эта банальщина вроде запретный плод сладок, нет, - он вдруг замолчал и, приподняв правую руку, расправив пальцы, покрутил кистью возле лица, потом собрал их вместе и потёр большим пальцем все остальные при этом всё сильнее и сильнее морща лицо, пока, наконец, не произнёс. - Нет, словами этого не передать.

   Семелесов уже почти привык к светящейся коже и одежде призрака, и они уже не так резали глаз как в начале, а моментами даже создавалось впечатление, что он разговаривает с обычным человеком, но только вот воздух. Воздух вроде бы и остался прежним, но дышать он начал как-то с опаской, от непонятного страха, что вместе с ним он вдохнёт частички призрака. А тот тем временем продолжал после очередной паузы, на этот раз сопровождавшейся мечтательным взглядом куда-то в сторону.

   - Это произошло на следующий день после моей коронации. Прошло триста четыре года с того дня, но я помню всё досконально. Я стоял у окна в своих, покоях, да, первое время я ещё спал, как обычно, на мягких кроватях. Я тогда открыл бутылку настойки и держал в руке наполненную рюмку, всё собираясь её выпить. Она постучала дверь, я сказал войти и тут же выпил настойку залпом, и поставил рюмку на место. Руки я тут же засунул в карманы и стоял не поворачиваясь, хотел выглядеть поважнее. Ей тогда только недавно исполнилось девятнадцать, да, Алексей, она была старше меня на три с половиной года. Тогда она была одна, зашла и, сделав несколько шагов, театрально сделала реверанс, будто издевалась надо мной. Поздравила меня, я бросил что-то насчёт того что толку от этой короны. А там слово за слово, она начала про то что нравится мне это или нет но теперь я царь и что теперь я несу за всё ответственность, и на меня они все возлагают надежду и главное что соответственно теперь они обязаны выполнять любой мой приказ. Ну а я спросил её, относится ли это к ней, она ответила, разумеется, и я приказал ... - Матиас остановился, пристально посмотрел на Семелесова и, убедившись, что тот всё ещё внимательно слушает, продолжил. - Я приказал ей лечь на кровать, и ... думаю, ты понимаешь, о чём я. Она даже ничего не сказала, просто повернулась, подошла к постели и легла, чуть задрав подол платья. Да, то было великолепное чувство, её улыбка такая хитрая и надменная, это невозможно описать, запах её духов, ткань её чулок, ощущаемая кончиками пальцев, а потом всей ладонью. Она спросила только, действительно ли я этого хочу, и больше не произнесла ни слова, она всегда молчала во время этого, она могла закатывать глаза, извиваться змеёй подо мной, но самое большое только иногда стон мог слетать с её губ, это мне нравилось в ней больше всего.

   Император наклонил голову, и взгляд мёртвых глаз сверкнул исподлобья.

   - Но тогда она лежала, почти не шевелясь, с таким выражением лица, словно я попросил её принести воды, а потом просто встала, расправила юбку и спросила: не нужно ли что-нибудь ещё, потом опять сделала реверанс и ушла. Знаешь тогда мне почему-то вспомнилась одна милая сказка, которую она читала мне в детстве перед сном, в ней рассказывалось о том, как двое детей тоже брат и сестра попали в волшебную страну, где правила злая колдунья, но они победили её жители той страны объявили их королём и королевой. На этом сказка и заканчивалась, и вроде ничего особенного, но только однажды когда я уже немного повзрослел, у меня вдруг появился один логичный вопрос: король и королева ведь должны быть мужем и женой. И как у них в той сказке должен был родиться наследник? Да, весьма забавно. Так или иначе, то был один из лучших дней в моей жизни, на тот момент лучший безо всяких оговорок. И что самое интересное она ведь потом вернулась, ночью. В одной ночной рубашке и накинутом сверху плаще, вошла тихо осторожно, боясь разбудить меня, хотя я ещё не спал, потом стащила одеяло, забралась сверху, что-то сказала про какой-то должок, про это я понял только потом, всё оказалось до жути тривиально и совершенно не возвышенно. Тот день, Алексей, именно в тот день она подписала смертный приговор свободному миру, когда не послала меня к чёрту. Разве мог я, ощутив власть над ней считать недостижимой власть над парой континентов.

   - Весело, - произнёс совершенно спокойно Семелесов, продолжая пристально смотреть на призрак. - И после этого она всегда была рядом с вами?

   - Не просто рядом. Она была тем человеком, что стоял у меня за правым плечом. Она была единственной, кому я доверял и к чьим советам прислушивался. По сути она была если не соправительницей, то вторым человеком в государстве, и она того заслуживала, она была умна, чертовски умна я тебе скажу. Ты только не думай, что я всё делал ради неё и себя, я патриот, я любил свой народ, хотя чего говорить, люблю и сейчас. Мне нравилась власть не скрою, но прежде всего я делал это ради мантийцев и светлого иссельдарского престола и мне плевать, если ты в это не веришь. А что касается Мирцелии, то я не буду проводить эти идиотские сравнения, что я любил больше, любовь вообще бесполезно сравнивать, особенно когда речь идёт о подобном.

   После этих слов он снова разлил виски по рюмкам. Они подняли их со стола одновременно, и Семелесов произнёс уже уверенно:

   - За тех, кого мы любим.

   -Великолепный тост.

   - И всё-таки я одного не понимаю? - спросил Семелесов, смотря на стол прямо перед собой.

   - Ну.

   - А как же все остальные? Они что спокойно на вас смотрели и не осуждали, вы же правитель, вы же должны заботиться о своей репутации, а вот этого не могу понять. Да и в конце концов, как можно жить когда над тобой все смеются и шушукаются за спиной.

   - Смеются? Думаешь, мне было не плевать на то, что думали об этом другие?

   - Но ведь ...

   - Пойми, Алексей, ты же не поворачиваешь назад, когда видишь лающую собаку, а просто проходишь мимо, и не гоняешься за ней с палкой, чтобы она перестала гавкать, и уж тем более не опускаешься на четвереньки и не начинаешь лаять в ответ. Ты просто проходишь мимо. Если кидается и пытается укусить, то просто достаёшь пистолет, берёшь и пристреливаешь шавку. Но только если она нападает и хочет укусить, в остальных же случаях просто проходишь мимо. Чужое мнение странная вещь, иногда бывает полезно посмотреть на себя со стороны, но не стоит этим увлекаться, можно разучиться смотреть на мир своими глазами.