58 °Cновидение есть психический продукт, возникающий у человека в состоянии сна без сознательной мотивации. В этом состоянии сознание не является полностью активным, как при бодрствовании, но и не совсем угасает, некоторая его доля сохраняется. Так, например, сознание эго почти всегда до известной степени сохраняется, но крайне редко в том виде, как в состоянии бодрствования. Оно как бы ограничено, иногда подвергается особым изменениям или искажениям. Известное как эго сновидения, оно обыкновенно есть лишь фрагмент сознательного эго.

Сознательное же эго – особенно прочно спаянный психический комплекс. Так как мы нечасто спим без сновидений, то следует допустить, что комплекс эго редко прерывает свою деятельность. Деятельность его ограничивается сном лишь до известной степени. Психическое содержание сновидения представляется нашему эго точно таким же, как внешние обстоятельства в состоянии бодрствования. Поэтому в сновидениях мы оказываемся в ситуациях, подобных действительности, но редко задействуем в них мышление или рассудок. Подобно тому, как наяву предметы и человеческие существа вступают в наше поле зрения, так и в сновидении психические содержания, различные образы вступают в поле сознания эго сновидения. Мы не чувствуем себя авторами сновидений, напротив, они кажутся нам самостоятельными явлениями. Они не подчиняются нашим указаниям, а повинуются своим собственным законам. Очевидно, они представляют собой автономные психические комплексы, строящиеся на своем собственном материале. Мы не знаем источника мотивации сновидений и поэтому полагаем, что они исходят из бессознательного. Таким образом, можно допустить существование независимых психических комплексов, не поддающихся контролю сознания, проявляющихся и исчезающих согласно своим собственным законам. Исходя из опыта состояния бодрствования, мы считаем, что самостоятельно производим свои мысли и можем порождать их по собственному желанию, воображаем, что нам известно их происхождение, их причина и конечная цель их возникновения. Если какой-либо мысли случится овладеть нами помимо нашей воли или против нашей воли неожиданно исчезнуть, мы чувствуем, что произошло нечто исключительное или болезненное. Разница между состояниями сна и бодрствования представляется нам чрезвычайно важной. В состоянии бодрствования психика как бы управляется нашей сознательной мотивацией, в состоянии же сна она, по-видимому, вызывает причудливые и непонятные идеи, иногда овладевающие нами совершенно против нашей воли и исходящие будто бы из другого мира.

581 То же самое справедливо и для видений. Последние очень напоминают сны, но возникают в состоянии бодрствования. Они проступают в сознании наряду с восприятиями действительных объектов и представляют собой результат прорыва бессознательных идей в сознание. То же явление наблюдается и при умственных расстройствах. Ухо не только воспринимает звуковые вибрации – оно как бы улавливает мысли, не являющиеся непосредственно содержанием сознательного процесса². Наряду с суждениями, порождаемыми умом и чувством, возникают мнения и убеждения, овладевающие субъектом помимо его воли; они кажутся основанными на восприятиях, но на самом же деле исходят из бессознательных идей. Таковы, например, бредовые идеи и фантазмы.

582 Все три типа вышеописанных явлений подтверждают тот факт, что психическое не есть нераздельное целое, а представляет собой структуру, составные части которой более или менее отделены друг от друга. Хотя эти отдельные части и связаны одна с другой, они при этом относительно независимы – до такой степени, что некоторые фрагменты психического очень редко или даже никогда не соединяются с эго. Я называю такие «осколки» «автономными комплексами» и основываю свою теорию комплексов на эмпирических доказательствах их существования³. Согласно этой теории, эго-комплекс составляет центр нашей индивидуальности. Но комплекс этот является лишь одним из многих. Другие же комплексы более или менее тесно соединяются с эго-комплексом и являются сознательными в той степени, в какой они эту связь с эго-комплексом поддерживают. Но они также могут какое-то время существовать, не соединяясь с ним. Прекрасным и общеизвестным примером этого процесса может служить обращение язычника Савла в апостола Павла. Хотя сам момент всякого обращения обычно представляется совершенно внезапным и неожиданным, мы знаем, однако, на основании многочисленных примеров, что подобное глубокое переживание всегда требует длительной бессознательной инкубации. Лишь когда подготовка завершена, то есть субъект готов к обращению, новый инсайт или откровение прорывается в сознание в момент сильной эмоциональной вспышки. Савл, как он тогда именовался, уже долгое время, хотя и бессознательно, был христианином; этим объясняется его фанатическая ненависть к христианам; ибо фанатизм появляется главным образом там, где он компенсирует скрытые сомнения. Вот почему обращенные всегда оказываются наихудшими фанатиками. Видение Павлу Христа по дороге в Дамаск просто фиксирует тот момент, когда бессознательный комплекс Христа оказался связанным с эго, иначе говоря, стал сознательным. Будучи бессознательным, этот комплекс проецировался Павлом на внешний мир, как бы не принадлежал ему самому. Не будучи в состоянии признать себя христианином, а также вследствие своего противления Христу он ослеп, и зрение вернулось к нему лишь на пути христианской веры. Психогенная слепота, по моим наблюдениям, всегда поражает субъектов, не желающих видеть, другими словами, понять и принять то, что несовместимо с их сознательной установкой. Это, очевидно, и произошло с апостолом Павлом. Его нежелание видеть соответствует фанатичному противлению христианству. Это противление никогда в нем не угасло вполне; это видно из его посланий. Иногда оно проявлялось в форме припадков, которыми он страдал. Совершенно ошибочно считать их эпилептическими. В них нет ни следа эпилепсии; напротив, сам апостол в своих посланиях достаточно прозрачно намекает на действительную природу своей болезни. Это были, несомненно, психогенные припадки, посредством которых всякий раз проявлялось возвращение прежнего комплекса Павла, вытесненного его обращением, так же как ранее им был вытеснен комплекс Христа.

583 По этическим соображениям мы воздержимся от интерпретации обращения Павла на метафизическом уровне, иначе мы должны будем применить сходные объяснения ко многим случаям, с которыми нам пришлось столкнуться во врачебной практике. А это, в свою очередь, может привести к совершенно абсурдным умозаключениям, не приемлемым ни разумом, ни чувством.

584 Автономные комплексы проявляются в сновидениях и видениях наяву, патологических галлюцинациях, бредовых идеях и фантазиях. Поскольку эго их не осознает, они всегда являются ему в виде проекций. В сновидениях они часто принимают облик других людей; в видениях они зрительно проецируются в пространство; то же самое касается голосов, слышимых душевнобольными – когда эти голоса не приписываются ими окружающим людям. Представления, связанные с преследованием, весьма часто ассоциируются с теми лицами, которым больные приписывают качества, связанные с некоторыми своими бессознательными комплексами. Больные чувствуют недружелюбие со стороны этих лиц потому, что их эго враждебно относится к бессознательному комплексу; Павел, например, восставал против комплекса Христа, не будучи в состоянии признать истину последнего. Он преследовал христиан как выразителей своего бессознательного комплекса. Мы видим, как это постоянно происходит и в нашей повседневной жизни: люди без колебаний проецируют свои собственные допущения относительно других на тех, кого они, соответственно, любят или ненавидят. Поскольку рефлексия в подобных случаях весьма затруднительна, они судят таким образом безо всяких ограничений, не осознавая, что осуществляют обычную проекцию, делая себя жертвами глупой иллюзии. Они не отдают себе отчета в несправедливости и немилосердности своих суждений, и, прежде всего, никогда не отдают себе отчета в том, что сами же терпят серьезную личностную утрату, когда по причине явной невнимательности доставляют себе удовольствие приписывать свои собственные ошибки или заслуги другим. Чрезвычайно недальновидно думать, что другие люди столь же глупы и неполноценны, как и я, равно как и важно осознавать тот ущерб, которым чревато приписывание собственных высоких душевных качеств аморальным личностям, преследующим, как правило, корыстные цели.