585 С психологической точки зрения, «духи» – это бессознательные автономные комплексы, проявляющиеся в форме проекций, поскольку они не имеют непосредственной связи с эго⁴.

586 Выше я упомянул, что вера в души является необходимым коррелятом веры в духов. Духи ощущаются нами как нечто чуждое, не принадлежащее нашему эго, душа или души, напротив, родственны ему. Первобытный человек ощущает близость или влияние духов как нечто неприятное, опасное или жуткое, ему становится намного легче после того, как дух изгнан или исчез сам по себе. Совсем другое дело, если речь идет о потере души: она для него болезненна, действительно, часто первобытный человек приписывает физическое страдание потере души. Известны многочисленные ритуалы вызывания «птицы-души» обратно больному человеку. Детей нельзя бить, ибо оскорбленная душа ребенка может его покинуть. Таким образом, для первобытного человека душа есть нечто априорно присущее людям, дух же, напротив, представляется чем-то, чего в норме не должно быть вблизи от них. Первобытный человек избегает мест, посещаемых духами, а если и отправляется туда, то со страхом, делая это по религиозным или магическим соображениям или в целях колдовства.

587 Множественность душ, как и множественность духов, указывает на разнообразие сравнительно автономных комплексов. Душевные комплексы как бы принадлежат эго, и потеря их представляется крайне неприятным явлением; напротив, комплексы-духи должны быть отделены от эго, соединение их с эго ведет к болезни, а отъединение – к выздоровлению. Таким образом, первобытная патология знает два источника болезней: утрату души и одержимость духом. Эти две теории поддерживают одна другую. Мы должны постулировать существование некоторых бессознательных комплексов, относящихся в норме к нашему эго, и других комплексов, ему не принадлежащих. Первые можно назвать душевными комплексами; вторые есть комплексы-духи.

588 Это различение, широко распространенное среди первобытных людей, вполне совпадает с моей теорией бессознательного. Согласно моему взгляду, в бессознательном различимы две части. Одну из них я называю личным бессознательным. Она включает все психические содержания, забываемые в течение индивидуальной жизни. Их следы навсегда сохраняются в бессознательном, даже если сознательная память о них утрачивается. Кроме того, личное бессознательное содержит все сублиминальные (подпороговые) впечатления и восприятия, не имеющие достаточной энергии, чтобы достигнуть сознания. К ним относятся те бессознательные комбинации представлений, которые слишком слабы и неотчетливы, чтобы стать сознательными. Наконец, личное бессознательное вбирает в себя все психические содержания, несовместимые с сознательной установкой. Это целая группа содержаний, главным образом, те, которые оказываются морально, эстетически или интеллектуально недопустимыми и, соответственно, вытесняются. Человек не может постоянно чувствовать и думать возвышенно, правильно и правдиво; стараясь поддержать идеальную установку, он автоматически вытесняет все то, что ей не соответствует. Если какая-либо одна функция, например, мысль, развита в высокой степени и преобладает в сознании, то функция, например, чувства естественно окажется вытесненной и погрузится в бессознательное.

589 Другая часть бессознательного психического есть то, что я называю безличным или коллективным бессознательным. Его содержания принадлежат не одному какому-либо лицу, а, по меньшей мере, целой группе лиц; обыкновенно они суть принадлежность целого народа или, наконец, всего человечества. Содержания коллективного бессознательного не приобретаются в течение жизни одного человека; они есть врожденные формы инстинктов. Ребенок хотя и не имеет врожденных идей или представлений, но обладает высокоразвитым мозгом, который наделен определенными возможностями функционирования. Этот мозг унаследован нами от предков; он является хранилищем психической деятельности всей человеческой расы. Таким образом, ребенок при вступлении в жизнь уже обладает органом, готовым действовать точно так же, как действовали подобные органы на протяжении всей человеческой истории. В мозгу заложены преформированные инстинкты, которыми обусловлены и изначальные образы, всегда составлявшие основу человеческого мышления и чувства – всей сокровищницы мифологических тем⁵. Конечно, нелегко доказать существование коллективного бессознательного у нормального человека; однако явные следы мифологических образов можно найти в его сновидениях. Существование коллективного бессознательного легче обнаружить на примерах известных случаев умственного расстройства, в особенности шизофрении, где мы находим иногда поразительное обилие мифологических образов. У некоторых больных появляются символические образы, которые невозможно объяснить опытом их субъективной жизни, но лишь историей ума всего человечества. В подобных случаях мы сталкиваемся с чем-то вроде первобытного мифологического мышления, проявляющегося в особых, присущих ему первичных формах, несхожих с нормальным мышлением, постоянно использующим сознательные переживания⁶.

590 Личное бессознательное содержит комплексы, принадлежащие индивиду и составляющие неотъемлемую часть его психической жизни. Если некий комплекс, который должен был принадлежать эго, становится бессознательным по причине вытеснения или снижения его уровня интенсивности ниже порогового, то данный индивид испытывает ощущение потери; когда же утраченный было комплекс снова становится сознательным, благодаря, например, психотерапевтическому лечению, то его обладатель переживает прилив психической энергии⁷. Многие неврозы исцеляются таким путем. Но если, с другой стороны, комплекс коллективного бессознательного соединяется с эго, то есть делается сознательным, то субъект бывает поражен необычностью его содержания. Оно ощущается им как нечто жуткое, сверхъестественное, нередко опасное. Иногда оно может восприниматься и как помощь со стороны сверхъестественных сил, наиболее же часто представляется вредным, болезненным влиянием, приводящим к настоящей физической болезни или же психическому отчуждению от нормальной жизни. Индивидуальное сознание всегда изменяется по своему характеру из-за соединения с ним содержаний, которые в норме должны были бы оставаться бессознательными. Если врачу удается удалить подобное болезненное содержание из сознания, больной чувствует избавление от давившей на него тяжести. Внезапное вторжение подобных чуждых содержаний часто имеет место на ранних стадиях многих душевных расстройств. У больного возникают причудливые мысли, все кругом кажется ему изменившимся, лица окружающих представляются чуждыми или искаженным до неузнаваемости и т. д.⁸

591 Содержания личного бессознательного представляются нам частью нашей собственной психики; содержание же коллективного бессознательного – чуждым, точно привходящим извне. Реинтеграция личного комплекса приносит облегчение, нередко она оказывает исцеляющее воздействие; тогда как вторжение комплекса из коллективного бессознательного часто оказывается неприятным или даже опасным явлением. Подобный комплекс представляется обладающим некоей сверхъестественной силой; другими словами, он порождает чувство благоговейного страха. Здесь очевидна параллель с первобытными верованиями в духов и в души: души соответствуют комплексам личного бессознательного, духи же – комплексам коллективного бессознательного. Научная точка зрения достаточно прозаична, ибо она называет «психологическими комплексами» существ, внушающих благоговейный страх, почитаемых как сверхъестественные и обитающие в тени первобытных лесов. Но, принимая во внимание необыкновенную роль, которую вера в души и духов играла в истории человечества, нельзя довольствоваться простым фактом существования подобных комплексов: нужно и далее изучать их природу.

592 Эти комплексы легко можно продемонстрировать с помощью ассоциативного эксперимента⁹. Сама процедура весьма проста. Экспериментатор называет слово-раздражитель испытуемому, и испытуемый реагирует на него как можно быстрее, произнося первое же пришедшеее ему на ум другое слово. Время реакции измеряется секундомером. На первый взгляд, можно было бы ожидать, что на все простые слова ответ будет даваться примерно с одной и той же скоростью, и что только «трудные» слова потребуют более продолжительного времени реакции. Но в действительности это совсем не так. Иногда имеет место неожиданно замедленная реакция на очень простые слова, в то время как ответ на «трудные» слова может быть получен весьма быстро. Более внимательное обследование показывает, что время ответа увеличивается обычно тогда, когда слово-раздражитель несет в себе эмоционально значимое для испытуемого содержание. Тщательное изучение индивидуальной психологии испытуемых субъектов привело меня к заключению, что удлиннение времени реакции обыкновенно вызвано наличием чувства, ассоциированного со словом-раздражителем или же с ответом. Само же это чувство всегда обусловлено тем, что слово-раздражитель задело какой-либо комплекс. Длительное время реакции не есть единственный симптом, обнаруживающий существование комплекса. Существуют и многие другие симптомы, которые здесь невозможно рассмотреть подробно. Чувственно окрашенные содержания обычно связаны с чем-то, что испытуемый хотел бы сохранить в секрете – вытесненными болезненными переживаниями, о некоторых из которых не знает даже он сам. Когда слово-раздражитель затрагивает комплекс, ассоциаций иногда не возникает вовсе, иногда же они, напротив, являются в таком изобилии, что испытуемый не может выбрать между ними, иногда он автоматически повторяет слово-стимул, или дает один ответ и сразу же – другой и т. д. Кроме того, если мы, закончив весь ряд опытов, заставим испытуемого субъекта повторить данные им ответы, то заметим, что нормальные реакции запоминаются им, те же, которые находятся в связи с комплексом, легко забываются.