[4]. Истинная суть.

Шесть месяцев спустя.

Снег приятно хрустел под ногами, а завывания ветра, за которыми нельзя было разобрать ни единого звука, меня мало смущали. Всё-таки я предпочитал охотиться в одиночку, а не группами, как подавляющее большинство охотников в деревне. Возможность превращаться в воздушный поток или просто уменьшать свой вес по собственному желанию здорово выручала, особенно когда мне не удавалось подобраться к добыче незамеченным. На своих двоих догнать ту же лисицу, за которой я в такую погоду и выбрался в лес практически невозможно. Шустрый и хитрый зверь, но не всегда осторожный.

Вот и сейчас я уже заприметил рыжего зверя, неспешным шагом движущегося куда-то в сторону озера. Красивый, статный. Шкурка такого будет стоить хороших денег… Было ли мне жаль всех тех зверушек, которых за эти полгода я убил? В какой-то мере. Но ведь я занимался этим не ради забавы – иных доступных способов относительно быстро заработать для этой местности не было, ведь я ничего, по сути, не умел…

Лис резко замер и вперил в меня свой взгляд. Пора.

Превращаюсь в стремительный воздушный поток и мигом настигаю отчаянно молотящего лапами по снегу в тщетной попытке сбежать зверя, материализуясь прямо у него на пути. Лис попытался проскользнуть мимо, но я крепко прижал его к земле коленом, свободной рукой ухватив его за пасть. Резкое движение – и на белоснежный снег брызгает кровь. Аккуратный вертикальный разрез практически не попортил шкуру, так что к моей сегодняшней коллекции добавилась четвёртая лиса. Неплохо? Неплохо, ведь за одну хорошую шкурку лисицы мне полагалось пять ногат, из которых одна отходила местному скорняку. Как оказалось, выделка шкур занятие не из простых, времени требует порядком, да и инструмент соответствующий нужен. И это не считая того, что обучение этому ремеслу может занять и десять, и пятнадцать лет, так что я предпочёл сдавать добычу опытному мастеру, получая спустя какое-то время качественно обработанные шкурки.

Я подобрал тушку лиса и вернулся к тому месту, в котором изменял форму на воздушную. Меховая шапка и сумка с тремя добытыми лисами как обычно лежали на снегу, дожидаясь, пока я разберусь с добычей. Подхватив шапку с земли, я привычным движением её отряхнул и нахлобучил на голову. Никакой практической ценности она не несла, но – подарок, носить, что называется, обязан, если не хочу обидеть семью Кира. Вот и приходиться изгаляться…

Впрочем, я и так в сумке добытое зверьё ношу, так что отсутствие шапки ничего бы толком не поменяло. А вот если бы я научился перемещать предметы на достаточной скорости… Пусть не слишком тяжелые, но для сумки с добычей вполне могло хватить. Но – нет, даже стограммовая чашка на скорости большей, чем при ходьбе пешком умудрялась высосать весь мой резерв за полтора-два часа. Странно? Очень, особенно если учесть вес тех валунов, которыми я бомбардировал несчастное зверье в горах, носящих, кстати, весьма звучное имя – Горы Чудовищ. Самое то для колыбели пользователя одного из семи Грехов…

Вечерело. Три с половиной часа в лесу пролетели так же быстро, как пара минут. Здесь, среди молчаливых деревьев и многочисленных зверей я, пожалуй, чувствовал себя по-настоящему хорошо. Деревня… она живёт в каком-то своём темпе, не любит суеты и лишних телодвижений. А я выделяюсь. Приношу с охоты гораздо больше добычи, чем остальные охотники. На полигоне, когда меня туда приглашают, уверенно держусь в поединках с опытнейшими воинами. Учу язык, историю, географию… всё, что нахожу в книгах. А ещё играю. Играю мастерски, так, что за полгода никто не обвинил меня в том, что я не человек. Даже тому, как я выгляжу в диапазоне мана-зрения люди сами придумали объяснение – полукровка, мол. Они и сами отличаются от обычных людей настолько, что последние предпочли назвать их чудовищами и сжечь множество деревень, когда-то разбросанных вдоль границ с Землями Изгнанников. Сколько погибло тех «чудовищ»? Тысячи? Десятки тысяч? Не знаю.

Но выживших было мало. Мало настолько, что получилось основать всего три деревни вроде той, где весной будет строится мой дом. Пять тысяч полукровок в каждой. Пятнадцать тысяч в сумме.

А изначально деревень, со слов Вельи, было больше полутора сотен.

Далеко не в каждой жила хотя бы тысяча человек, но даже так цифры потрясали воображение. Паладины Добродетелей молча пустили под нож огромное количество людей. Женщин, детей, стариков – они убивали всех, а те, кому удалось сбежать, чаще всего находили свой конец в пастях чудовищных монстров, населяющих Земли Изгнанников.

Но интереснее всего то, что резню вызвал один-единственный парень двадцати лет. Гарнесс, человек, выбранный Гневом больше сорока лет назад. Об этом не пишут в книгах и даже не говорят вслух, но Акедия любезно поделилась со мной этой информацией.

Сын охотника, которого задрал кабан именно в тот момент, когда предыдущий пользователь Гнева был обезглавлен в схватке со Смирением и Умеренностью превратился в чудовище, разорившее несколько городов на территории Империи Рассвета. Почему? Всё просто - из всех Грехов лишь Акедия, она же Уныние, и Гула, Чревоугодие, не подчиняли свои «сосуды». Всем остальным было в радость захватить тело и душу человека, сделав его своим оружием, обеспечив тем самым чудовищную скорость роста силы, которой позавидовали бы даже самые талантливые маги.

Но у всякой силы есть своя цена.

Человеческое тело, принадлежи оно хоть воину, хоть магу, хоть самому воплощению божества, после насильного порабощения возвращается к истокам. Тобишь – становится самым обычным слабеньким телом, которое попросту не способно выдержать всю мощь Грехов. В итоге человек, захваченный и подчиненный, очень быстро набирает силу, но уже спустя десяток лет немногим превосходит высшего мага, а через двадцать его раздавит и сработавшаяся группа старших магов. Большего, увы, Акедия мне не рассказала, обосновав это тем, что я ничего просто не пойму из-за отсутствия ключевых магических знаний, но, если говорить честно, мне хватило и того, что я уже услышал.

Грехи подчиняют людей для того, чтобы убивать других людей. Добродетели людей не подчиняют, но хорошенько промывают им мозги… и те тоже убивают других людей. Одна огромная империя, несколько королевств, даже возглавляемое чародеями царство, расположенное на юге континента – всё давным-давно превратилось в огромную арену, на которой эти бестелесные дети невероятно могущественных сущностей выясняли отношения.

Таковы суровые реалии мира, который должен стать моим домом. Или он уже стал таковым…?

За такими невесёлыми мыслями я и добрёл до ворот. Часовой сразу открыл калитку и пропустил меня, не став тратить своё время на лишние проверки, введённые совсем недавно из-за пробравшегося в город не то гуля, не то ещё какой твари, сожравшей сначала охотника, а потом, приняв его внешний вид, ещё семерых человек непосредственно в деревне.

- Как звать, парень? – Спросил я, старательно выговаривая каждое слово. Язык за прошедшее время я освоил на довольно-таки приличном уровне, так что мог даже сносно общаться. На не слишком сложные темы, конечно, но сам факт…

- А тебе какое дело? – Огрызнулся он, поправив висящий на поясе короткий меч. Воины… В этой деревне всё было не как у людей. Воинов набирали без меры, обучали в течении полугода, а на выходе получали таких вот нагловатых, дерзких без меры ребят. А всё потому, что за их ну очень тяжелую службу, - жизнями рисковали по большей части ветераны, а не эти сопляки, - деревня расплачивалась весьма и весьма щедро. Дом для каждого воина, обзаведшегося семьёй, обильная пайка, пятьдесят ногат в месяц, уважение…

А какое уважение к тем, кто, получая более чем достойную плату за свою работу, не выполняет её как следует? Что было бы, окажись я упырём? Ещё десяток смертей? Нет, за такое можно и нужно наказывать. Но – не кулаком. Есть методы куда как более действенные.

Я пристально посмотрел в лицо часового. Парню, похоже, ещё не исполнилось и восемнадцати. Коротко остриженные белесые волосы, чуть раскосые глаза, тонкие губы и узкий подбородок. Где-то я его видел, но ни имя, ни фамилия его всё никак не шли в голову.