Испытывая острую потребность сосредоточиться на чём-то другом, а не на своей смерти, я осмотрела камеру и заметила на полу снаружи маленький кувшин и чашку. Я протянула руку через решётку и притянула их к себе. Кувшин не пролезал через прутья, поэтому я наполнила чашку водой и поднесла её Фарису. Нежно я подняла его голову и приложила чашку к губам. Сначала он пригубил немного воды, а потом жадно выпил всё. Я дважды наполняла чашку, пока он не напился.

— Спасибо, ангел мой, — сказал он, когда я пошла наполнить чашку для себя.

— Пожалуйста, зови меня Джесси.

Я сделала большой глоток воды.

— Как пожелаешь, — он прислонил голову к прутьям решётки. Выглядеть он стал немного получше, после того как выпил воды. — Скажи мне, Джесси, как же ты оказалась в этом месте?

— Мои родители охотники, и они работали над заданием, как вдруг пропали. Всё произошло месяц назад. Я занималась их поисками, и полагаю, разозлила кого-то не того, — я втянула прерывистый вдох. — Некто неизвестный сообщил мне, что они живы, но я понятия не имею правда ли это. А ты случайно не видел здесь пару людей?

— Я не видел их, но женщина-эльф кому-то постоянно приносит еду в другой конец подвала.

Сердце воодушевленно затрепетало в груди, и я снова выкрикнула, на этот раз громче:

— Мама? Ты слышишь меня?

Я затаила дыхание и прислушалась, но ничего не услышала, ни звука, ни шороха. Я склонила голову к прутьям и постаралась не испытывать отчаяние, угрожавшее сломить меня.

Спустя некоторое время я начала дрожать в своей куртке, и заметила, что в подвале похолодало. Здесь не было окон, но я пробыла внизу достаточно долго. Вероятно, уже наступила ночь. Ночь будет ужасной без отопления. Сидеть в камере было негде, кроме как на бетонном полу.

— Ты замёрз? — поинтересовалась я у Фариса. — Мы можем греться моей курткой по очереди. — Максимум что я могла сделать, это накинуть куртку ему на плечи, но и это было лучше, чем ничего.

— Ты очень добра, Джесси, но я не чувствую холода.

Я внимательно изучила его лицо.

— Ты говоришь это из благородства?

Он закрыл глаза.

— Я не лгал, когда сказал, что едва ощущаю на себе железо. Яд уже начал нисходить на моё тело, и я почти не чувствую боли. Осталось не так долго. Возможно, всего неделю.

Я не ожидала гнетущей тоски, которая переполнила меня. Подойдя к нему, я накрыла ладонью его щёку.

— Не сдавайся. Я найду способ вытащить нас отсюда.

— Спасибо, — он прильнул к моей ладони и вздохнул. — Я думал, что покину это мир никогда больше не почувствовав тепло чьего-то прикосновения.

Мы пробыли в таком состоянии, пока он не уснул. Когда его голова поникла, я села на пол рядом с ним и стала ждать, что же будет дальше.

Не помню, как задремала, но когда проснулась, поняла, что моя голова лежит на обмотанной цепями ноге Фариса. Я понятия не имела, сколько времени прошло, но судя по холоду и тому, какой окоченевшей я была, прошло уже несколько часов.

Я тихо встала, не желая будить Фариса, который получал передышку от этого места исключительно только во сне. Я и представить себе не могла предел его страданий — фейри, заключённого в железо многие месяцы, — и я поклялась в душе, что найду способ помочь ему.

Моё внимание привлекло что-то на полу за решёткой, и я подошла получше разглядеть. Мой желудок громко закричал от вида куска хлеба и яблока на бумажной салфетке, и новый кувшин со свежей водой. Немного, но это была еда, и она выглядела съедобной.

Подхватив скромную провизию, я разломала хлеб пополам и съела одну часть, запив водой. И съела половину яблока. Этим сложно было наесться, но вполне хватило, чтобы унять терзающее чувство голода на данный момент.

Я мерила шагами камеру, чтобы не замёрзнуть, пока Фарис не произнёс:

— Ты всё ещё здесь. А я надеялся, что это был просто сон.

— Тебе не нравится моя компания? — спросила я в попытке пошутить.

Он печально улыбнулся.

— Нет, если это означает, что ты заперта в этом месте вместе со мной.

— Если откинуть всю эту тему с заточением, есть места и похуже, — я подняла половину его порции. — Кто-то принёс еду. Надеюсь, ты не возражаешь, если я покормлю тебя.

— Я стерплю, — съязвил он и разразился кашлем.

Я наполнила чашку водой и дала ему попить, а потом начала скармливать ему кусочки хлеба. Он едва ли съел половину, прежде чем сказал, что сыт.

— Доедай, — сказал он, когда я стала настаивать, чтобы он съел побольше. — Они принесли это тебе, а не мне.

Я завернула недоеденную часть в салфетку и положила в карман куртки. Покормлю его попозже. Было слишком холодно спокойно стоять на месте, так что я продолжила шагать по камере.

— В каких таких местах хуже этого ты побывала? — спросил Фарис.

— Несколько недель назад я провела ночь на острове Норт-Бротер, после того как чуть не утонула. О, и там были келпи. — Я рассказала ему о той ночи, опустив несколько определённых моментов, о том кто нашёл меня следующим утром. Я понятия не имела, кто ещё мог слышать это, и я не хотела подвергать Лукаса опасности после всего, что он сделал для меня. — На свою голову, я подхватила простуду, и кто-то другой сорвал гонорар.

— Аедна присматривала за тобой той ночью, — нежно произнёс он.

— Наверное.

Я подумала о камне, спрятанном в моих волосах. Я его снимала как минимум десяток раз, но в итоге сдалась. Если это был камень богини, и богиня благословила меня, как говорил Лукас, тогда я, должно быть, делала что-то не так. Прямо сейчас мне бы очень не помешало какое-нибудь божественное вмешательство.

— Расскажи мне больше своих охотничьих историй.

— Хорошо, но у меня их не так много.

Я рассказала ему, как стала охотницей и о задачах, которые недавно выполняла. После того, как я рассказала ему все свои охотничьи байки, он спросил меня о семье и моей жизни. Я вела рассказ несколько часов, но когда спросила его о семье, он затих. Я не стала давить на него, поскольку видела, как сильно это расстроило его.

— Ты должна попробовать поспать, — сказал он, когда я зевнула уже в третий раз.

Я потёрла свои замёрзшие руки.

— Лежать слишком холодно.

Они могли быть дать нам хотя бы одеяла, но что можно было ожидать от людей, которые истязали подобным образом фейри.

Я уже засыпала на ногах, как вдруг раздался требовательный резкий голос:

— Что это такое?

Я перепугались, поскольку не слышала, чтобы кто-то входил в помещение, и посмотрела на мужчину-эльфа, стоящего снаружи камеры. Его волосы были убраны назад в конский хвост, и на нём были чёрные брюки и тёмно-зелёная шёлковая рубашка. Он сжал губы в суровую линию, а его глаза смотрели на меня, словно я была грязью под его дорогими мокасинами.

Он развернулся и отошёл к лестнице, откуда криком позвал Барри и Глена. В мгновение ока двое мужчин поспешно спустились в подвал.

— Вы хоть что-то можете сделать правильно? — заорал эльф. Он указал на Фариса. — Сколько раз мне надо сказать, что к нему никого не подпускать? Выведите её оттуда.

Барри вытащил ключ из кармана и отпер дверь камеры. Его взгляд метнулся с моих свободных рук на пластиковый жгут, валявшийся на полу, но он промолчал и, схватив моё запястье в болезненную хватку, потащил меня из камеры.

Он потянул меня мимо раздражённого эльфа в тёмную часть подвала. Мы миновали несколько маленьких пустых камер, пока не дошли до камеры в самом конце. Камера была такого же размера, как и у Фариса. Но в ней была кромешная тьма. Я совершенно не видела, что ждало меня внутри.

Барри открыл дверь и швырнул меня внутрь со злобным ликованием, но на этот раз я смогла поймать равновесие до того, как упала на пол. В этой камере не было замка, поэтому Глен обвил длинной цепью прутья и застегнул их навесным замком.

Как только они оставили меня, я вжалась лицом в прутья и попыталась рассмотреть, что происходило с Фарисом на другом конце подвала. Я смогла лишь разглядеть движение теней.

— Надеюсь, тебе понравилась твоя маленькая гостья, — поддразнил Фариса эльф.

Я расслышала улыбку в голосе Фариса, когда он ответил:

— Ты говоришь о моём ангеле.

Барри расхохотался.

— Он спятил. Рано или поздно это должно было случиться.

А вот эльф не рассмеялся вместе с ним.

— Пошли, — рявкнул он. — Нам многое надо приготовить к завтрашнему дню.

Они затопали вверх по лестнице, и на подвал вновь опустилась тишина. Если я раньше считала, что всё плохо, то остаться одной в темноте оказалась в десятки раз хуже. Я отчасти боялась увидеть, что ждёт меня в камере на этот раз.

— Ангел? — сипло позвал Фарис.

— Я тут.

Я не стала поправлять его. Он мог звать меня как пожелает, если это делало его счастливым.

Его снова одолел кашель, и я схватилась за прутья, чувствуя себя совершенно беспомощно. Я даже не могла подать ему воды.

— Ты в порядке? — умудрился прохрипеть он после приступа кашля.

— Да, — соврала я. — Если ты побывал в одной клетке, ты побывал уже во всех.

Он усмехнулся.

— Твой дух соответствует твоим волосам.

— Он у меня от мамы. Вот бы ты познакомился...

Я замерла.

Со мной в камере что-то было.

Я медленно повернулась и прижалась спиной к прутьям. Прищурившись, я стала усиленно всматриваться в густые тени в задней части камеры. Теперь, когда мои глаза привыкли, было не так темно, но я всё равно с трудом разглядела фигуру на полу.

И тогда-то я снова услышала звук — едва уловимый стон. И единственное нашёптанное слово.

— Джесси.

Моё сердце готово было вырваться из груди, и я рухнула на колени рядом с мужчиной, который лежал спрятанным под грязным шерстяным одеялом. В горле встал ком, стоило мне увидеть его. Его лицо было очень исхудавшим и покрытым скудной бородой, но я бы ни с кем его не спутала.

— Папа, — я потрясла его, но он лишь безучастно посмотрел в потолок. Я бросилась ему на грудь, вцепившись в него словно мне снова было пять лет. — Папочка.