Я никогда всерьёз не думала, что буду делать со своей должностью охотницы после того, как найду родителей. Но поскольку они не смогут работать минимум полгода, а может и дольше, я решила, что будет лучше, если я продолжу. Я твердила себе, что буду заниматься этим, чтобы их лицензия не была аннулирована, но так уж вышло, что я полюбила эту работу, и была хороша на этом поприще. И как ещё я заработаю денег на колледж?

Я отложила сборник кроссвордов, который принесла с собой, и встала. Побитое тело изнывало от слишком долгого сидения, и я покрутила головой, чтобы облегчить напряжения мышц шеи.

Финч с любопытством наблюдал за мной, и я жестами показала ему:

"Пойду, схожу за кофе. Я ненадолго".

Я не стала утруждать себя и говорить ему спрятаться, если кто-то придёт. Время близилось к закрытию часов посещений, и уже достаточно долгое время мы не видели в отделении никого кроме медсестёр. Да и к тому же за окном был канун Нового Года, и большинство людей уже вовсю собирались праздновать.

На этаже почти никого не было, когда я вышла из палаты и направилась к посту. Там сидела среднего возраста медсестра по имени Патти, она улыбнулась мне и спросила, не нужна ли мне её помощь. Все, работающие на этом этаже, очень меня поддерживали с первой же минуты, как я приехала. Все они слышали историю о моих родителях, похищении и спасении — или как минимум были в курсе того, что осветили СМИ, — и все они желали скорейшего выздоровления моим родителям. Они даже разрешили мне провести ночь в палате с родителями.

— А на этом этаже есть кофейный автомат? — поинтересовалась я у неё.

Мне срочно надо было зарядиться кофеином, и я даже готова была заплатить за паршивый кофе.

Патти улыбнулась мне.

— Этажом ниже есть автомат.

— Спасибо.

Надо было размять ноги, и я решила спуститься на нижний этаж по ступенькам, где отыскала автомат. Кофе оказался ещё хуже, чем я ожидала. Жаль, что я не взяла с собой кофе, который мне подарил Трей. Я скривила лицо от глотка кофе и направилась наверх.

Я вышла на этаж и остановилась так резко, что едва не пролила кофе, заметив высокого темноволосого мужчину, стоявшего у палаты моих родителей на другом конце коридора. С этого места этим мужчиной мог быть и Лукас, и всё внутри меня затрепетало от смеси страха и чего-то ещё, что я не хотела трактовать.

Мужчина ушёл в другом направлении, и у меня пересохло во рту. Он даже двигался как Лукас.

Я поспешила к посту.

— Вы знаете, кто это был?

Патти огляделась по сторонам.

— Кто?

— Я видела мужчину у входа в палату родителей, но он уже ушёл.

Она улыбнулась.

— Сегодня так много людей навещают твоих родителей, что я перестала замечать их. Возможно, это был ещё один их друг-охотник.

— Наверное, вы правы, — сказала я, проигнорировав укол разочарования. Не то, чтобы я хотела видеть Лукаса после того, как он поступил со мной. И моя реакция была вполне нормальной, ведь я ценила его, но такое проходит лишь со временем.

Пугающая мысль закралась в мою голову. Что если это был один из стражей Благого Двора, которые пытались убить моих родителей? Ничто не остановит королевских стражей от преследования моих родителей. Как я смогу защитить маму с папой от кого-то столь могущественного?

Мой разум автоматически переключился на Лукаса, но он больше не был надёжным тылом для меня. Всё это было иллюзией, в которую я позволила себе поверить. Иллюзия давала мне ощущение комфорта, когда я была совсем одна.

Теннин. Я попрошу Теннина о помощи. Может быть, он сможет наложить защитные чары на моих родителей, или сможет дать мне имя того, кто способен на это. Или возможно в списках с контактными именами моей мамы я найду кого-то, кто поможет мне в этом. Так или иначе, я буду обеспечивать безопасность родителям, пока они не будут себя чувствовать достаточно хорошо, чтобы самим позаботиться о себе.

Когда я вошла в палату. Финча нигде не было видно. Цветы в корзине зашуршали, и он выпрыгнул на папину койку.

"Минуту назад тут был мужчина?" — жестами спросила я.

"Нет".

Не успела я поставить кофе на столик рядом с моим сборником кроссвордов, как в палату ворвался последний человек, кого я ожидала увидеть.

Шок парализовал меня, но тут же сменился всплеском радости.

— Виолетта! Какого?.. Как?..

Моя самая любимая подружка бросилась ко мне и обняла меня так крепко, что едва не выжала весь воздух из моих лёгких. Для такой малышки, у неё была мёртвая хватка.

— Как ты сюда попала? — прохрипела я.

Она выпустила меня.

— Я очаровала медсестёр, и они впустили меня.

— Я хочу сказать, что ты делаешь в Нью-Йорке? Я думала, что вы пробудете в Китае ещё неделю.

— Верно. Можно подумать, я осталась бы на другом конце света после того, как услышала о том, что случилось, — она забралась на пустую койку. — Я заставила маму посадить меня на самый первый рейс, чтобы я смогла добраться сюда.

Я села рядом с ней.

— Я так рада, что ты здесь.

На последнем слове мой голос надломился, и она снова притянула меня в объятие. Дамба, удерживающая мои эмоции, лопнула, и впервые со времени исчезновения родителей, по щекам потекли горячие слёзы.

Меня трясло от высвобождения всего накопившегося страха и обиды. Виолетта обнимала меня и поглаживала спину. Выплакавшись, я всхлипнула, а мои глаза были опухшими.

Виолетта явилась подготовленной, она вытащила бумажный платок из сумочки и передала его мне.

— Полегчало?

— Да, — я вытерла глаза и высморкалась. — Прости за фонтан слёз.

— Чёрт возьми, девочка моя, если кто и имеет право выплакаться, так это ты. Если бы я была на твоём месте, я бы уже как несколько недель ревела как белуга.

Я нервно рассмеялась.

— Или ты бы, на худой конец, научилась вырезать заточку.

Она состроила лицо от упоминания нашего пребывания в полицейской кутузке.

— Слава Богу, твой секси-фейри вытащил нас оттуда.

Весь мой юмор испарился, стоило ей упомянуть его. Виолетта тут же заметила перемену во мне и подала мне свежий платок.

— Ладно, а теперь рассказывай, чего я не знаю.

Понизив голос, я рассказала ей все, что случилось с момента, как меня схватили у блошиного рынка до сегодняшнего дня. Я ничего не утаила, и она попеременно то потрясенно ахала, то возмущалась. Когда я описала насколько была рада видеть Лукаса, и что последовало потом, она начала ворчать себе под нос:

— Ну, что за урод!

— Вот и всё.

Я опустила взгляд на колени, чтобы она не увидела, насколько больно было оживлять в памяти тот ужасный момент.

Виолетта взяла меня за руку.

— Он тебе небезразличен.

Я молча кивнула, так и не подняв глаза. Я прекрасно понимала, что было довольно глупо влюбляться в кого-то вроде него, но это всё равно случилось. И он разбил мне сердце, и я знала, что так оно и будет.

— Ох, Джесси, — прошептала Виолетта.

Я подняла голову и улыбнулась ей.

— Век живи и век учись, верно?

Целую минуту она размышляла.

— Думаю, ты тоже была ему небезразлична.

— Как ты можешь такое говорить после того, как он поступил?

— Выслушай меня до конца. Вплоть до вчерашнего дня он всегда прибегал к тебе на помощь и заботился о тебе, когда ты была больна. Никто, кому плевать, не будет так поступать.

— Ты бы видела его в том подвале, слышала бы, как он разговаривал со мной, — живот болезненно стянуло от воспоминания. — Если бы ты там была, ты бы сейчас говорила иначе.

Она сжала мою руку.

— Он думал, что ты предала его. Я бы тоже была обижена, да и взбесилась бы, если бы посчитала, что ты соврала мне.

— А тут-то ты ошибаешься, — я соскочила с кровати и встала к ней лицом. — Ты бы никогда не отвернулась от меня, так как это сделал он, как и никогда не посчитала бы меня способной на то, в чём он обвинил меня. Ему хватило буквально одного слова от наркодилера, чтобы поверить в худшее насчёт меня. Он даже на миг не задумался о том, что Рогин мог подкинуть тот планшет в мой подвал, чтобы спасти свою собственную задницу.

Она печально улыбнулась.

— Я не говорила, что он был умён. Он принц, который привык к тому, что люди заискивали перед ним. Он оскорбился и набросился на тебя, и я готова поспорить, что он уже сожалеет об этом.

— Мне плевать, будь он хоть королём Англии. Он соврал мне о том кем был, а затем изменил свои взгляды и назвал меня лгуньей. Что за лицемер, — я заскрежетала зубами, когда гнев сменил обиду. Мне не нравилось то, что я чувствовала, но так было проще, чем испытывать мучительную обиду. — Ну а теперь мы можем поговорить о чём-то другом?

Виолетта рассказывала мне о своей поездке к бабушке, пока не стала зевать, вымотанная долгим перелётом. Я предложила ей вздремнуть на пустой койке, и она уснула в считанные минуты. Финч вырубился на плече папы ещё часом позже, оставив меня наедине с массой тягостных мыслей.

Я проверила время, уже было близко к полуночи. Я включила телевизор, поставив громкость на самый низкий уровень, и стала смотреть за церемонией спуска шара¹¹.

Прошлый Новый Год я была на Таймс Сквер с родителями и Виолеттой, пребывая в блаженном неведении о том, что мне уготовил грядущий год. Многое изменилось в этом году, но, в конечном счёте, со мной всё ещё были люди, которых я любила больше всего на свете. Может быть, я и правда была благословенна богиней.

— Пять, четыре, три, два, один... Счастливого Нового Года!

Толпа на Таймс Сквер разразилась криками и радостными воплями, на площади заиграла песня "Старое доброе время"¹². Я всегда любила эту песню, но сегодня слушая её, я чувствовала себя немного несчастной.

Виолетта громко захрапела, и я рассмеялась, стряхивая с себя меланхолию. Посмотрев на всех спящих моих любимых, я испытала сильный всплеск благодарности, что они были здесь со мной. Как бы сильно не обидел меня Лукас, я не стала бы менять цепочку событий, приведших моих родителей домой. Ради них я готова была повторить всё с самого начала, и глазом не моргнув.

Моё внимание и привлекла вспышка на улице, и я подошла к окну, понаблюдать за игрой фейерверка на небе в нескольких километрах от больницы. На душе стало легче от обещания новой жизни в новом году. Наступило время для нового старта, и я собиралась заняться именно этим.