Глава 2 Коул

Мои яйца вот-вот взорвутся. В самом деле. Они так переполнены, что мне приходится стиснуть зубы. Но я знаю, что пока не могу взять свою малышку. Я позволю ей установить темп. Я просто позабочусь о ней. И кто знает? Может быть, я узнаю кое-что о ней.

— Что за игра? — спрашивает она, прижимаясь к моей руке. Этот страх и неуверенность в ее голосе наверняка не имеет отголоска неприятия. Это маленькое тело взывает ко мне! И мой член внимает этому громко и ясно.

— Неправильно, что я так к тебе прикасался, не так ли? Грязно. Непристойно. Ведь ты не такая девушка?

Она качает головой, даже когда крошечные проблески похоти блестят в ее красивых глазах.

— Тебя учили, что секс предназначен для плохих девушек, грязных девушек, шлюх. Я прав?

Она кивает.

— Но тайно ты этого хочешь. Даже если тебе стыдно это признать. Так что я собираюсь превратить это в игру. Ты говоришь мне «нет». Когда угодно и так часто, как ты хочешь. А я заставлю тебя сказать «да». Забавная игра, правда?

Ее глаза расширяются. Ее полные, пышные губы слегка раскрываются в приглашении.

— Хорошо.

Заставив себя перестать ласкать ее щелку, я другой рукой перебираю ее волосы. Это длинные гладкие шелковистые волны, доходящие до середины спины. Я хочу почувствовать их на своем теле. Я почти чувствую, как они падают мне на грудь, каскадом скользят по моему животу, и мягкой волной окружают мой твердый член.

Скоро. Очень скоро.

Я подношу прядь к носу и вдыхаю. Ее сладкий, фруктовый аромат наполняет мои легкие, затуманивая мой разум. Мой член сильнее вжимается в брюки. Как, черт возьми, я собираюсь сделать это, не сойдя при этом с ума? Я знаю, что в тот момент, когда я войду в ее сладкую нетронутую щелку, я полностью потеряю контроль. Я буду беспощадно трахать ее, растягивать эту узкую киску и отмечать ее как мою.

— Ты хорошо пахнешь.

— Это арбуз, — говорит она мягким застенчивым голосом. — Мой шампунь, — она снова прижала колени друг к другу, прекрасно играя свою роль.

Я сжимаю ее волосы в кулак и дергаю, заставляя прижаться ко мне. Затем провожу по ее нижней губе своим языком. Она такая же сладкая на вкус, как и на запах.

Между ее губами вырывается тихий звук, и я глотаю его, прижимая свои губы к ее. Она кладет дрожащую руку мне на плечо, оказывая лишь слабое давление. Безмолвное, неуверенное «нет», поскольку ее язык переплетается с моим.

Ее «да и нет», «хватит и перестань» сводят меня с ума. Я собираюсь повеселиться с ней так же, как и она. Я углубляю поцелуй, впитываю ее аромат и запоминаю. Я хочу попробовать ее всю. Что еще более важно, я не хочу, чтобы у любого другого ублюдка было это сладкое, невинное, восхитительное совершенство.

Это все мое. Мое и только мое.

Я нарушаю поцелуй, дергая ее за волосы. Она стонет, и я тоже роняю стон от нужды. Эта длинная, тонкая линия кожи – моя по вкусу. Я провожу языком мокрую дорожку к ее уху. Но серьга, украшающая ее мочку, встает на моем пути.

— Твоя серьга. Сними ее. Сними обе. Дай их мне.

Ее руки дрожат, когда она тянет за первой. Ее глаза прикованы к моим, сочные губы слегка приоткрыты. Ангел способный свести с ума любого.

Удивительно, что она осталась нетронутой. Она не имеет ни малейшего представления о власти, которую имеет надо мной... над любым, у кого есть член.

Она протягивает мне серьги, а я открываю окно и выбрасываю их наружу. Она выдыхает легкий задушенный писк протеста.

Это просто серьги. Дешевые. Я куплю ей весь чертов магазин бижутерий. Но не дешевых безделушек. Это будут алмазы, золото, платина.

— Они были недостойны тебя, — говорю я ей, покусывая ее мочку уха.

Она дрожит, но не говорит ни слова, вцепившись мне в плечо, ее пальцы слегка подрагивают. Другой рукой она хлопает по моей груди, ногтями впиваясь, скомкивая ткань моей рубашки. Я слегка прикусываю этот маленький кусочек кожи, и она хнычет, отодвигаясь от меня.

— Пожалуйста.

Она так умоляет. Но пока рано. Мне нужно, чтобы она сопротивлялась мне.

Я хватаю ее за руки и отталкиваю, прижимая к спинке сиденья. Пространство наполняется мягкой смесью нашего учащенного дыхания и запахом похоти.

— Я разорву твою одежду и буду слизывать каждую каплю крема, который выделяет твоя киска, — говорю я ей.

Ее глаза расширяются. Она вырывается, крепко сжав колени.

— Нет. Я…

— Не говори мне, что ты не хочешь, чтобы мой язык трахнул твою сладкую маленькую киску, чтобы я пососал твою твердую маленькую жемчужину, пока ты не закричишь в агонии, — я хватаю ее за топик и задираю его до самого подбородка. — А потом я буду вбивать в тебя свой большой член и трахать снова, снова и снова.

Ее глаза расширяются, когда она понимает, что я хочу сделать именно так, как говорю. Девушка отстраняется, поправляя топик.

— Мне нужно идти, — она тяжело дышит, грудь быстро поднимается и опускается. Ее лицо покраснело, красивый оттенок розового украшает ее щеки, шею, уши.

Она горит. Напугана. Возбуждена. И так отчаянно нуждается в моем прикосновении, что испытывает шок от своих желаний.

— Нужно идти куда, детка? — на этот раз я разрываю ее футболку прямо по центру. — Скажи мне. Тебе нужно идти домой к маме и папе? — на ней надет бюстгальтер, который чересчур скрывает от меня ее сиськи, поэтому я тянусь к спине. Она откидывается назад, зажимая мою руку между сиденьем и своим сочным маленьким телом.

— Домой. Да. Это была ошибка, — говорит она. — Я больше не хочу играть в твою игру.

— Это просто слова. Но твое тело говорит мне обратное. Ты лукавишь? — чтобы проиллюстрировать это, я провожу ногтем по ее соску, тыкая в чашечку хлопчатобумажной ткани. — Понимаешь? — я делаю это снова, и она выгибает свою спину, поднимая грудь. — Лгунья! Ты же не хочешь, чтобы твой первый раз ты был с каким-то глупым, сопливым, пьяным мальчиком, который даже не знает, как заставить тебя кончить, не говоря уже о том, чтобы позаботиться об этом, — я кусаю ее твердый маленький сосок через лифчик, и она стонет, откинув назад голову. — Так я и думал, — я стягиваю чашечку вниз, выпуская на волю ее спелую дыньку. — Черт, ты идеальна, — я втягиваю ее сосок в рот, сильно посасывая его, пока она дрожит и извивается, борясь с требованиями своего тела. Она хочет меня. Она хочет быть моей.

Сделав то же самое с другим соском, я позволяю себе сдвинуться к югу от экватора. Я чувствую вкус ее живота, наслаждаясь игрой мышц под гладкой, бархатистой кожей, когда ее пресс напрягается. На этот раз, когда достигаю пояса юбки, я расстегиваю ее и медленно спускаю по бедрам, наслаждаясь ее милыми трусиками и тем, что они скрывали. Даже с ее стиснутыми коленями, я чувствую ее потребность. Мой рот переполняется слюной.

— Откройся детка. Дай мне то, что мое, — я сжимаю ее колени, расставляя их в стороны. — Да, вот так.

Черт, это самая идеальная киска в мире. Гладкая, блестящая и готовая для моего члена, который потребует столько, сколько захочет. Но пока я не могу, несмотря на то, что едва взглянув на эту мокрую плоть, я чуть не кончил в штаны. Боюсь, что взорвусь, едва попробовав ее на вкус. Но я не могу остановить себя. Мне необходимо попробовать ее. Больше чем дышать.

Я провожу пальцем по ее складкам, и она взвизгивает, дернув коленями.

— Тебя никогда там не трогали? — спрашиваю я, лаская ее влажную плоть.

— Нет. Не без моих трусиков.

— Это хорошо, не так ли? Просто подожди. Будет лучше. Намного лучше.

— Я не могу…

— Не можешь ждать, не так ли? — черт, если бы я знал, что это будет чертовски хорошо, играть с девственницей, сделал это давным-давно. Я никогда раньше не чувствовал себя так отчаянно нуждающимся в киске. Я стискиваю зубы и использую свободную руку, чтобы отвести ее колено в сторону, снова раздвигая ее бедра. Она стесняется, борется со мной, мышцы напряжены. Но уступает, давая мне лучший угол обзора.

— Черт, посмотри на себя. Я никогда не видел такую красивую киску, — я провел рукой по ее гладкому бедру. Когда я достигаю центра, нажимаю большим пальцем между ее скользкими складками, проверяя ее хватку.

Узкая. Черт побери. Мой член болит.

Это будет похоже на кулак, обернутый вокруг моей толщины. Мокрый, горячий кулак.