Я нажимаю глубже, скользя внутрь. Стенки всасывают мои пальцы, покрывая их медом. Я дразню ее клитор другим пальцем, обводя его медленными кругами. Вокруг, вокруг и вокруг.

Я свожу ее с ума. И она сводит меня с ума, сходя с ума сама. Моя кровь, как жидкий огонь, сливается в пах. Мои яйца такие чертовски переполненные. Когда я кончу, это будет как атомный взрыв. И она примет каждую каплю моей спермы. Но не сейчас.

Мой большой палец касается тонкой перегородки ее невинности.

Я буду первым, кто нарушит эту девственную плеву. Я.

Моя. Она моя.

Я вытаскиваю большой палец и провожу влажным кончиком по ее пухлой нижней губе. Она смотрит мне в глаза, ее маленький розовый язык выскальзывает, чтобы украсть вкус самой себя. Ее глаза расширяются.

— Видишь? Твой мед слаще всего, что может быть, — я вдавливаю большой палец ей в рот, и она всасывает его, как самый вкусный леденец. Ощущение хлещет меня прямо по моему члену.

Черт, я собираюсь кончить в штаны.

Я дергаю свою руку назад.

— Нет. Ты первая, — направив свое внимание к ее клитору, я использую обе руки, чтобы развести складочки. Она розовая, пухлая и идеальная, как и все остальное. И на вкус лучше, чем мой любимый десерт или напиток. Я нападаю на нее, не в силах сопротивляться, действовать постепенно или не торопиться. Как будто я голодный человек, впервые за несколько месяцев попробовавший еду. Мой палец потрахивает ее узкую киску, неглубокими проникновениями, едва задевая плеву, а мой язык слизывает каждую каплю меда, которая изливается из нее.

Эта киска моя. Моя, моя, моя. Моя, чтобы лизать. Моя, чтобы трахать. Моя.

Ее бедра насаживаются на мой палец. Стеночки киски так сильно сжимаются, что мой палец практически засосало внутрь. Я действую быстрее, соответствуя спазмам киски. Я чувствую, как закипает сперма в моих яйцах, угрожая увеличить длину, пока она дрожит и извивается от удовольствия. Это зрелище, которое я хотел бы запечатлеть навсегда. Ноги широко расставлены. Киска промокла и открылась. Соски твердые, острые пики. Красивая кожа нагрелась до темно-красного оттенка.

Она такая ох*енная. Разум покидает меня. Я дергаю ремень, расстегиваю молнию на штанах и спихиваю их вниз.

Мой член, наконец-то высвободившийся из клетки, прижимается к моему животу. Он тверже, чем чертов бетон. Я обхватываю его влажными пальцами и провожу по нему пару раз, прежде чем приложить алую головку к ее девственному отверстию.

Через секунду я буду глубоко похоронен в ней. Через... одну... только... секунду.

Кончик моего члена скользит между ее наружными губами, все еще опухший от возбуждения. Он находит ее крошечное отверстие. Бл*дь. Очень туго. Я весь дрожу от необходимости вдолбиться глубоко и сильно. Но я держу себя в узде. Я не хочу ее убивать.

Я провожу головкой члена верх и вниз по ее щели, и она стонет. Звук такой чертовски красивый.

Наконец-то. Я возьму то, что мое. Прямо сейчас.

Машина останавливается, и меня слегка тряхнуло в сторону.

Какого хрена?

Малышка скатывается с сидения, неловко приземляясь на пол.

— Что случилось? — спрашивает она, лицо все еще красное.

— Я не знаю, но собираюсь это выяснить, — я натягиваю штаны, застегиваю молнию, затем поднимаю ее обратно на сиденье, прикрывая ее своим телом, когда пассажирская дверь распахивается.

Джимми просовывает голову внутрь, и я рычу.

Как же не вовремя! Мудак.

— Что за черт, чувак? Нам так и сидеть без дела всю ночь и ждать, пока ты наконец нарезвишься со своей шлюхой? — его глаза скользят по девушке, большая часть которой скрыта мной.

— Она не шлюха.

— Ну, блин. Я надеялся, что ты поделишься, — он поднимается на борт, а затем Ангус и Ди. Девушка позади меня, кажется, свернулась в крошечный шар. Маленькие пальцы вцепились мне в плечо.

— Мне пора, — шепчет она мне на ухо.

Идти? Идти куда? Я не мог никуда ее отпустить. Не без меня.

— Давай доставим этих придурков обратно в отель, а затем решим, что дальше.

Она не спорит.

За парнями следуют шлюхи, чуть ли не по две усаживаясь на каждого участника группы, как обычно.

Машина отъезжает от бордюра, рулит в пробку. Парни роются в мини-холодильнике лимузина, раздают бутылки с шампанским. Ангус приступает прямо к делу, засунув руку под юбку, а язык в горло блондинки, растянувшейся на нем. Я чувствую, как моя девушка двигается, запахивает на себе одежду, приводя себя в порядок, и это хорошо. Потому что я не хочу, чтобы какой-нибудь из этих придурков видел ее кожу.

Чтобы помочь, я вытаскиваю свою куртку и протягиваю ей.

— Вот. Одень это.

— Спасибо.

К тому времени, как машина подъезжает к отелю, мой член становится полумягким, а блондинка Ангуса почти голая. Ее платье пропало, и на ней остались только каблуки и кружевные стринги. В тот момент, когда ублюдок отведет ее в свою комнату, на ней не останется ничего.

Они все навалились, одна из девушек чуть не упала на задницу. Надрались в хлам. Шумные. Готовые к вечеринке и еб*е, и так по кругу.

Но не я.

Я сдвигаюсь, и мой ангел высовывается из ее укрытия.

— Мне пора.

Она не может уйти.

— Проведи ночь со мной.

Выражение ее лица красноречивее слов. Она не останется со мной. Она измождена.

— Я не такой, как они, — говорю я ей, зная, что она мне не поверит.

Она просто улыбается и кивает.

— Мне жаль. Я... на сегодня достаточно.

— Я понял, — скрывая свою боль за убедительной улыбкой, я поднимаю трубку, чтобы позвонить водителю. — Где ты живешь? Я отвезу тебя домой.

Она не отвечает сразу. Почему? Чего она боится?

— Восточный университет. Я живу в общежитии.

— Хорошо.

— Но ты можешь просто высадить меня у главного входа.

Она сумасшедшая? Или настолько боится меня, что не хочет, чтобы я знал, где она живет?

— Нет. Я отвезу тебя домой. Слишком поздно, чтобы ты ходила одна. Я обещаю, что не буду навязываться провожать тебя, войти внутрь или что-то еще.

— Я больше волнуюсь не о тебе. В моей школе много фанатов «Возвращение лета».

Ах, вот в чем дело. Она боялась не меня. По крайней мере, не так страшно, что она не даст мне знать, где она живет.

После звонка водителю, чтобы сказать ему, куда ехать, я перетащил ее к себе на колени. Ее мягкое нежное тело на моих бедрах снова делает мой член твердым.

— Я останусь в машине, — говорю я и, взяв ее за подбородок, поворачиваю лицо к себе. — Проведи день со мной завтра.

— Я…

— Пожалуйста, — добавляю я. — Ты, вероятно, не веришь мне, но в дороге становится одиноко.

— Пока не доберешься до следующего города и не найдешь новую девушку, чтобы развлечь себя, — говорит она.

— Нет, это не так, — слышу, как говорю слова, но даже для моих собственных ушей они звучат как чушь собачья. Я хватаюсь пальцами за свои волосы. — Ты не собираешься мне верить. Я понял.

Я понимаю. Но это не значит, что я приму это.

Она проведет завтра день со мной. Она должна.

Машина поворачивает вниз к главной дороге кампуса. Время уходит. Какого черта я собираюсь сделать? Она собирается уйти. Навсегда.

Мой номер телефона. Я могу дать ей его. Может, она напишет мне. Или позвонит. Я заплатил бы любую цену, чтобы снова услышать ее голос. Я как безумец начинаю искать что-нибудь, чем записать свой номер. Ручка. Карандаш. Что-нибудь.

Нет? Бл*дь!

— Что ты ищешь? — спрашивает она.

— Я хочу дать тебе свой номер телефона.

— Тебе не нужно записывать его. Я могу просто сохранить его в своем телефоне, — она копается в своей крошечной сумочке, которую я раньше не замечал, достает телефон и тыкает в экран.

— Хорошо, — я стучу по своим цифрам. — Позвони мне завтра, — настаиваю я.

Она кивает.

Машина останавливается перед трехэтажным кирпичным зданием.

Вот и оно. Она уходит. Черт, меня уже ломает.

Она пытается выйти, но я хватаю ее за талию.

— Сначала поцелуй меня, — требую я.

Она прижимает свои губы к моим, и теперь я снова в порядке. Все верно.

Я запутываю пальцы в ее волосах, скручивая их в кулаки, чтобы удержать на месте, и поцелуй переходит от сладкого, застенчивого прощания к наполненному похотью привету. Она извивается на моих коленях, ее сладкая задница натирает мой твердый член. Руками исследует мою грудь и живот, прежде чем схватиться за мои плечи.