Глава 61

Аама была явно напряжена. Она не была уверена в правильности своего решения, и, по всей видимости, сейчас испытывала сомнения. Особенно девушке было не по себе в обществе молчаливого Ооно, который не переставая скалиться не спускал с неё глаз. Я сидел рядом с Хью, в то время как мисс Вивант уселась подле мистера Глауба.

Ехали мы какое-то время в полной тишине. Мне ужасно хотелось спать, я всячески клевал носом, но я продолжал бороться со сном. Мое любопытство было сильно. Наконец тишину нарушила сама Аама:

— Мистер Глауб, если не ошибаюсь?

— Мистер Глауб, если на “Вы”, а Лауфман, если на “Ты”.

Девушка усмехнулась и слегка расслабилась.

— Хорошо, Лауфман.

— Да, Аама?

— Куда мы сейчас едем?

— Сперва нужно покинуть Блейчмунд. Мы проедем через Асанояке…

— А мы не могли бы немного задержаться в нём? Я много читала про эту провинцию, правда книги были семидесятилетней давности, но, тем не менее, мне бы хотелось самолично увидеть бытность этого народа.

— Как пожелаете, можем ненадолго задержаться в городе Синто.

— Им до сих пор владеет Великий Дом Буредо?

— Да. Приятно удивлён вашей осведомленностью.

— Я, пожалуй, приму это за комплемент.

Мистер Глауб улыбнулся. Аама откинула голову на спинку сидения и прикрыла глаза.

— Теперь вы мне скажете, зачем я вам? — спросила девушка, не размыкая век.

— У вас есть какие-либо предположения?

— Да, много, но если я их все озвучу, и они окажутся неверными, то я буду выглядеть глупо в ваших глазах.

— А вы так хотите мне понравиться?

Девушка промолчала, слегка прикусив нижнюю губу. Профессор усмехнулся.

— Попробуйте, я люблю послушать чужие рассуждения.

— Ну хорошо. Ваш молчаливый друг явно смотрит на меня как голодная собака на свежее мясо, — Ооно слегка фыркнул, — Парень… Как же тебя звали… Стивен, по-моему. Прости, если неправильно запомнила, у меня не самая лучшая память на имена.

— Меня зовут Сэмвайз, но для друзей можно Сэм, — обиженно пробормотал я.

— Да, Сэм, постараюсь запомнить. Еще раз прости за бестактность, и заранее извиняюсь за предстоящую прямоту. Сэм смотрит на меня как влюбленный мальчишка. Ха! Вон и румянец на щеках, я права!

— Тут просто душно!

— Не оправдывайся! — усмехнулась Аама.

Несмотря на её шутливый тон, она была очень сдержана на эмоции. Если и улыбалась, то уголками губ. Всю безмятежность лица компенсировали её глаза. Они были безумно эмоциональные, если можно так выразиться. Её взгляд всегда говорил о многом. Мистер Глауб мне однажды сказал, что душевность собеседника можно узнать по его глазам. Чем меньше их подвижность, тем малодушнее человек. Аама была способна многое сказать, разок подняв свою бровь, и это, не говоря о том, что её зрачки то и дело расширялись, в зависимости от испытываемых ею эмоций. Они сужались, когда она была встревожена, а расширялись, когда она была готова рассмеяться. Удивительная девушка.

— С этими господами всё понятно, но что ты скажешь про меня? — наконец произнёс профессор.

Какое-то время они молча смотрели друг другу в глаза, а затем девушка стала очень серьезной.

— Ты пережили сильную утрату. По всей видимости, потерял любимого человека. Ты смотришь на меня, но видишь не мои глаза. Исходя из того, что вы искали конкретно меня, осмелюсь предположить, что ты нашел некоторое моё сходство с утерянным человеком.

— Смелое заявление.

— Тогда почему ты отвел взгляд, когда я это произнесла? Извини, если задела за живое.

— Нет, — мистер Глауб улыбнулся, демонстрируя свои зубы, — Ты полностью права. Но зная всё это, почему ты согласилась пойти с нами?

— Потому что, Лауфман, вы были моим билетом к свободе, а я, судя по всему, вам нужна, и вы вряд ли захотите меня отпускать просто так.

Она говорила ровно, без малейшего упрёка. Мисс Вивант просто констатировала факт, ни более, ни менее.

— Ваша манера речи. Она сильно отличается от местного диалекта.

— Моими лучшими друзьями с детства были книги. Они мне дали гораздо большее, чем деревенщины вокруг.

— Вы бываете грубы.

— Неа, я просто прямолинейна. Не нравится — дверца открывается изнутри.

Никогда не слышал, чтобы кто-либо так дерзил мистеру Глаубу. Аама играла с огнём. С настоящим пламенем, но профессору это как будто бы нравилось. Да и мисс Вивант явно не пыталась задеть гордость своего собеседника, а лишь уязвить, вызвать его на эмоции. Но и мистер Глауб был не промах.

— Вы мне сейчас мстите за то, что я в библиотеке описал вашу жизнь?

— Скажем так, я не люблю демонстрировать свою слабость.

Мои веки стали тяжелыми. Я уже стал медленнее моргать.

— А чем это вызвано?

Тяжелый сладкий зевок, который привлёк внимание профессора. Он лишь загадочно улыбнулся.

— Ну, если хотите услышать, то я расскажу…

Но вот саму историю я не дослушал. Сон оказался сильнее.

Ближе к утру я внезапно проснулся. Я полулежал на Ооно, который скрестив руки на груди, не спускал своих глаз с девушки. Аама же спала на плече у мистера Глауба, который мечтательно улыбаясь смотрел куда-то в потолок, слегка приобняв девушку за плечи. Я прежде видел подобное выражение лица. Подобным образом Маяк смотрел на звёзды. По всей видимости, история мисс Вивант тронула профессора.

Я же моргнул и снова погрузился в царство снов без сновидений.