«После распада СССР перед нами стояла очень и очень непростая проблема выбора. Тогда наших соседей просто захлестнула какая-то мания разрушения и всеобщего отрицания. Логика была одна: если советское, то плохое. Никто не задумы­вался о том, что это государство просуществовало более 70 лет, добилось выдающихся успехов в промышленности, сельском хозяйстве, науке, культуре, одержало победу во Второй мировой войне, первым начало освоение космоса. Все забыли, что при Советском Союзе тому, кто трудился, не надо было думать, где достать деньги и чем накормить семью. У людей был достаток, пусть и не такой большой, как многим хотелось, были стабиль­ность, уверенность в завтрашнем дне. И это в одночасье было разрушено. И ради чего? Массовое обнищание народа, ослабле­ние и распад государства, расхищение собственности, разгул криминальных группировок. К сожалению, все это не охладило пыл так называемых реформаторов. Им бы и дальше что-то ломать и перестраивать, не забывая, разумеется, о собственном кармане. Скажите, в какой европейской стране за бесценок каким-то сомнительным личностям и структурам продаются государственные предприятия? Какое государство не озабочено уровнем безработицы? Где полностью отсутствует государствен­ный контроль над ценообразованием? Нам не просто предлага­ли отказаться от достижений социализма, от нас хотели, чтобы мы приняли какую-то дикую модель капитализма, которую уже давно отвергли цивилизованные страны.

Конечно, реформирование было необходимо. Уже сам рас­пад СССР больно ударил по нашей экономике, заставил искать нестандартные пути решения возникших проблем. Выбирая свой путь, мы прежде всего стремились максимально учитывать опыт прошлого, не отказываться от него, а приспособить к нуж­дам и задачам настоящего. Во главу угла должны были быть поставлены интересы простого человека - не группы рвущихся к власти политиканов, не интересы клики олигархов с крими­нальным прошлым, не настойчивые пожелания иностранных советников (как будто им заняться больше нечем) облагодетель­ствовать чужие страны. Нет, задача была сформулирована четко: не надо безоглядно и бездумно ввязываться в какие-то прожек­ты, надо присмотреться к новому, понять, зачем оно тебе нужно и как его можно совместить со старым, сделать шаг вперед, посмотреть на результат и, если он тебя удовлетворил, сделать следующий шаг. Именно таким образом и был выработан наш белорусский путь развития. Если кто-то называет его социализ­мом, то мы не возражаем. Тем более, как Вы правильно замети­ли, есть положительный мировой опыт - Китая, Вьетнама, Венесуэлы. Со всеми этими странами мы поддерживаем самые дружественные отношения, развитие которых носит для нас стратегический характер. Схожи наши позиции и на междуна­родной арене: необходимость построения многополярного, а не однополярного мира, невмешательство во внутренние дела дру­гих государств, многовекторная внешняя политика.

Белорусская модель социально-экономического развития пре­дусматривает сочетание преимуществ современного рыночного хозяйства с обеспечением эффективной социальной защиты граж­дан. Этот подход закреплен в таких важнейших государственных документах, как Программа социально-экономического развития страны и Национальная стратегия устойчивого развития нашего государства.

Каковы характерные особенности нашей модели развития?

Первая из них - сильная и эффективная государственная власть. Только сильная власть позволила вытянуть экономику Беларуси из бездны экономического кризиса и превзойти уро­вень экономического развития республики в советский период.

Вторая характерная особенность модели белорусского пути развития - частный сектор может и должен развиваться наряду с государственным, однако не в ущерб национальным интересам.

Третья составляющая белорусской модели развития - прива­тизация не самоцель, а средство найти заинтересованного инве­стора, сформировать эффективного собственника.

Четвертая особенность белорусской модели развития - мно- говекторность ее внешней политики, развитие взаимовыгодных связей с зарубежными партнерами, эффективная интеграция в мировое сообщество.

Пятая характерная черта нашей модели: краеугольный камень жизнедеятельности белорусского государства - сильная социальная политика.

Как видите, для нашей страны вопрос сочетания социализма и рынка уже перешел в плоскость практической реализации. Не стоит противопоставлять эти термины. Рыночные механизмы хозяйствования и сильная социальная политика должны служить единой цели - эффективному социально-экономическому раз­витию нашего государства.

Что плохого в таком, как Вы говорите, рыночном социализ­ме? Сегодня многими учеными-экономистами, да и политиками разных стран изучается опыт как белорусской модели развития, так и китайской. Научно-теоретическая работа в данном направ­лении является очень нужной и полезной. Замечу, прежде чем Китай сделал такой рывок, китайские ученые глубоко изучили особенности советской модели социализма. Именно по поруче­нию ректора Академии общественных наук Китая Ху Шэна после распада СССР была срочно организована работа по изуче­нию причин и уроков крушения советской системы. Итогом данной работы даже стало издание двух монографий - «Размышление над историей эволюции СССР» и «Исследование драматических перемен в Советском Союзе». Летальный анализ процессов трансформации советской системы позволил Китаю вовремя сделать нужные корректировки своей политики.

Научная работа, экспертные оценки, академическое взаимо­действие с международными учебными заведениями и научными центрами позволяют внедрять современный и проверенный опыт в различных сферах государства. Наши ученые активно работают с ведущими китайскими учебными заведениями. Мы находимся в процессе такой своеобразной доброй кооперации - что-то мы берем у них, чему-то они учатся у нас. Все больше белорусов изучает китайский язык, все больше китайцев приез­жает на учебу в дружественную им Беларусь для изучения, в том числе и экономики. Все это очень важно и нужно, ибо уже сей­час по всем направлениям сотрудничества с КНР ощущается острая нехватка специалистов, знающих китайскую экономику, финансовое, налоговое законодательства страны, китайский язык. Мы уверены, что на такой же уровень выйдет и наше сотрудничество с другими странами, разделяющими наши при­нципы и убеждения.

Мы намерены и далее уверенно двигаться по избранному нами пути и рассчитываем на поддержку и помошь со стороны наших друзей и союзников».

Глава вторая

Становление суверенного государства

Независимость как проблема

Советский Союз был централизованным и сильным государ­ством, несущей конструкцией которого являлась КПСС. Все главные политические, военные, идеологические и экономиче­ские проблемы решались в Москве - в Политбюро и Секретариате ЦК КПСС. Партийные руководители союзных республик также обладали очень большой властью в своей рес­публике, но они входили в состав ЦК КПСС и подчинялись его решениям. Их избирали на свой пост, а также снимали только с санкции Генерального секретаря ЦК КПСС, власть которого еше по определению В.И. Ленина, была «почти необъятной».

В составе СССР республики не имели независимости (суве­ренитета), и не были поэтому государствами в полном смысле этого слова. Они имели к концу 1980-х гг. свои правительства, парламенты, собственные системы законов и конституции. Свои союзы писателей и художников, академии наук. Имелись в рес­публиках и свои этнономенклатурные элиты, о создании кото­рых в отличие от глав Российской империи всегда заботилось руководство КПСС. Но оно заботилось и о воспитании лояльно­сти этих элит. В каждой из республик имелось свое партийное руководство, однако оно работало как местное отделение ЦК КПСС, не имея никакой автономии. Белоруссия, как и Украина, были даже членами ООН, но они не проводили никакой само­стоятельной внешней политики.

В 1987-1989 гг. в Советском Союзе происходило очевидное оживление общественной активности в самых разных направле­ниях. В Прибалтике и Закавказье образовались довольно силь­ные и авторитетные националистические движения. В Москве и Ленинграде шло образование аморфных либерально-демократи­ческих групп. В Белоруссии общественная активность была еше очень слабой, и на Первом съезде народных депутатов СССР в Москве (1989 г.), белорусская делегация не выдвигала никаких инициатив. Очень пассивно вели себя и белорусские коммуни­сты на XXIX съезде КПСС, который был созван летом 1990 г. В Белоруссии возникло в эти годы несколько небольших нефор­мальных оппозиционных групп с националистической, экологи­ческой, демократической или культурно-исторической програм­мой, но они были почти неизвестны вне республики и не имели сколько-нибудь значительного влияния в Минске.