Тонкие пальцы одной руки скользнули вперед со спины на живот и вверх, вскользь огладив упругую грудь девушки, что заставило ее буквально задохнуться – то ли от неловкости, то ли от того, как это было смело и, что удивительно, очень приятно. Но это было лишь начало: ловко и умело Кассиан принялся за маленькие пуговицы на платье девушки, которые были застегнуты все до единой под самое горло. И далеко не сразу Анна поняла, что он делает – его губы все жарче и настойчивее терзали ее рот, заставляя разум туманиться все сильней. И лишь когда холодный воздух коснулся обнаженных ключиц и проник под тонкую сорочку, принцесса поняла, что именно делает демон. Но как возразить, когда губы не отпускают ни на миг? Как возразить, когда странное удовольствие волнами расходится от тех мест, где голой кожи касались подушечки мужских пальцев? Потянув за завязки на нижней рубашке, принц наконец-то оторвался от губ Анны.

Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, тяжело дыша и не в силах даже сказать «нет» его действиям – он будто гипнотизировал ее своими бесконечно синими глазами, в которых горел странный огонь. Его дыхание было таким же прерывистым, как ее. Его губы такими же влажными. Но взгляд куда осознанней – он знал, что делает и чего хочет. Ленты выскользнули из его пальцев, которыми он тут же обвел края рубашки, ненавязчиво спуская их ниже, касаясь округлости груди в самом верху.

- Не надо, - едва слышно выдохнула Анна, млея под этими слишком интимными прикосновениями.

- Почему? – чуть склонив голову в бок, хрипло прошептал Кассиан, снова наклоняясь к ее лицу и игриво касаясь губами ее губ, не прекращая водить пальцами на самом краю рубашки, скользя под нее на сантиметр-другой. – Тебе не нравится?

- Это…не…правильно, - смогла выдавить из себя девушка, запрокидывая голову, давая доступ его губам, которые покрывали шею горячими поцелуями.

- Но тебе же нравится, - соблазняюще шептал Кассиан, лаская губами и языком маленькое ушко.

Одна его рука крепко прижимала Анну к своему телу, сжимаясь на тонкой талии, а другая продолжала свои ласки, которые грозили стать слишком откровенными – оставалась лишь пара сантиметров до окончательной непристойности.

- Кассиан, прошу, - выдохнула Анна, скорее умоляюще, нежели со страхом.

Она боялась того, что будил в ней демон сейчас. Пугалась тех ощущений, что рождались в теле. Не понимала их и, пожалуй, еще не готова была к этому. Слишком юна, слишком невинна и наивна. Но при этом происходящее завораживало и сводило потихоньку с ума. Однако воспитание, манеры и стыд как никогда прежде вопили в голос. И девушка просто не могла все это игнорировать. Сейчас, если она поддастся, потом не простит себе подобного поведения. Будет стыдиться его и не пожелает вспоминать. А не этого она желала от отношений с Кассианом, не стыда. Она хотела иного: чистого, светлого, не оскверненного чувства, не запятнанного банальной страстью. Всему этому однажды придет время, но прежде ей нужно получить любовь. Прежде ей нужно увериться в том, что ее доверия достойны. Сейчас ей просто нужно время.

И Кассиан знал это. Понимал ее желания как никто другой. И бессовестно играл на них. Он получал настоящее удовольствие от происходящего, но в первую очередь преследовал определенную цель.

- Выбирай, - продолжал искушающе шептать принц, - либо я получу твою кровь на алтаре. Либо твою девственность прямо сейчас.

Его губы не давали здраво думать, мысли путались от того, как горячее дыхание контрастировало с холодным воздухом, когда темноволосая голова склонилась над воротом рубашки, который уже едва прикрывал самое сокровенное. И ей нравилось происходящее, до безумия нравилось, как бы стыдно ни было это признавать. И не страх большего заставлял ее держаться за остатки здравомыслия, а ее нрав и характер, ее душа и принципы, которые были ее неотъемлемой частью, и которыми она еще не научилась пренебрегать, игнорировать или использовать не по назначению. Однажды наступит время, и она потеряет это, вырастет из своей чистоты. Сменятся приоритеты, и границы морали станут шире. Но а пока она еще слишком молода, чтобы становится такой. Сейчас она просто хочет жить в свое удовольствие, получая от жизни наслаждение и удовлетворение. Всему свое время, и в погоне за минутной страстью Анна не желала терять что-то другое.

- Кровь, - едва уже соображая, выдохнула девушка, и Кассиан тут же прекратил свои манипуляции, довольно усмехнувшись.

С той же проворностью, с которой разоблачали, его пальцы стянули тесемки нижней рубашки и застегнули пуговицы форменного платья, пока Анна окончательно приходила в себя от тех головокружительных ощущений, что дарил ей принц.

- Я всегда получаю то, что хочу, - без бахвальства заметил Кассиан, с нежностью и заботой запахивая на Анне плащ, скрывая ее от порывов ветра, который поднялся внезапно над тихим погостом.

- Методы у вас странные, Ваше Высочество, - проворчала девушка, не глядя на него, буквально избегая взгляда его хитрых глаз.

- Пока ты видела самые невинные из них, - хмыкнул юноша, беря ее за руку и возвращаясь к воротам.

- Боюсь предположить, что же будет дальше, - буркнула себе под нос принцесса.

Она все еще приходила в себя, все еще пыталась привести в норму хотя бы дыхание. И старалась не думать пока о том, что только что произошло, и на что она согласилась в дальнейшем – она подумает об этом после, когда никто не будет видеть ее алых щек и прикушенных губ, а еще сверкающих глаз и волнительных вышагиваний по комнате, когда она станет вспоминать каждую проведенную с принцем минуту, свои новые ощущения, и раздумывать над тем, как же все это притягивает и одновременно вызывает стыд.

- Знаешь, что учит меня добиваться результатов? Буквально с детства.

- Что же?

Анна с радостью поддерживала этот непринужденный разговор, не желая, чтобы принц сосредоточился на том, что только что случилось. Она бы не вынесла сейчас его хитрых и довольных взглядов, а еще намеков на то, что ничего против ее воли он не сделал.

- Власть.

- Ты почти с наслаждением произносишь это слово, - не могла не подметить Анна.

- Ты просто еще не знаешь, что это такое, - мягко усмехнулся Кассиан. – Ничто так не пьяник, как власть. Она лучше любого вина, лучше просто силы – она лишь составляющая власти. Попробовав однажды, уже трудно остановится.

- Твой брат так не считает.

- Хасин, - с улыбкой задумчиво произнес Кассиан. – Я часто думаю, что он не от мира сего, - с усмешкой произнес юноша. – Он мог бы иметь все, что только пожелает. Но отказался практически от всего. Отец готов был отдать ему свой трон. Я всегда готов был уступить ему свое законное место, - удивляя Анну своими словами, говорил демон. – А он лишь презрительно фыркал и кривился. Все, что его прельщает – за порогом. Он уже давно бы исчез из нашего с отцом поля зрения, если бы не был сначала моим Хранителем, а после его бы не держало стребованное мною обещание не оставлять меня до окончания учебы.

- Ни один их моих братьев никогда не отзывался о другом с такой теплотой и любовью, с которой вы с Хасином говорите друг о друге.

- Это скорее исключение, чем правило, - подтвердил Кассиан слова Анны. – В подобных нашей семьях всегда живет соперничество: за внимание родителей, за привилегии, возможности, статус и многое другое. Каждый старается добиться больших успехов, каждый ставит в приоритете свои собственные амбиции. Я думаю, что у нас все иначе потому, что мой брат изначально не желал быть мне соперником. Я стал смыслом его жизни. Он заботился обо мне, учил меня и растил. По большей части именно он был рядом, пока я рос. И это не забывается, это ценится и не променяется никогда и ни на что. Хасин учил меня быть императором для страны, которая могла быть его. И очень часто я ловил себя на мысли, что находись я на его месте, едва ли отказался бы от того, что мне предлагали.

- Твоя страсть – власть. Его – свобода. Вы просто разные, - пожала плечами принцесса.

- Видимо, так и есть, - произнес задумчиво принц.

***

- Ты знаешь, какой обряд проводят некроманты здесь, в Академии? – рассеяно взъерошивая волосы Хасина, который уложил голову к ней на колени, спросила Анна.