Как эти рекомендации претворялись в жизнь, наглядно показали события в Чехословакии в 1968 г. Выступая против социалистического строя, правые силы в ЧССР маскировали свои контрреволюционные замыслы, пытались придать своим действиям видимость борьбы не против социализма вообще, а против «старого», «плохого» социализма. Они, видите ли, выступали «только» против «диктатуры одной партии», против «бюрократов-консерваторов» в государственном и партийном аппарате и т. п. Но оказалось, что «плохим» они именуют подлинный, реальный социализм, завоеванный трудящимися, а «хорошим» — правореформистский, «демократический социализм», означающий поворот к буржуазному строю.
«Нам было ясно, — говорил Л. И. Брежнев в Отчетном докладе ЦК XXIV съезду КПСС, — что речь шла не только о попытке империализма и его пособников опрокинуть социалистический строй в Чехословакии. Речь шла и о попытке нанести таким путем удар по позициям социализма в Европе в целом, создать благоприятные условия для последующего натиска на социалистический мир со стороны наиболее агрессивных сил империализма»[1].
Здоровые силы чехословацкого народа, поддержанные странами — участницами Варшавского договора, предотвратили опасность контрреволюционного переворота.
Мировая реакция, несмотря на провалы, продолжает делать ставку на идеологические диверсии, на идеологическое разоружение социализма. При этом выявляется важный аспект изменения тактики «психологической войны» империалистических держав против мирового социализма. Он находит свое выражение в том, что империалистические круги стремятся переложить значительную часть «работы» по идеологической «эрозии» социализма, по его расшатыванию изнутри на ревизионистские элементы.
Империализм вербует и привлекает на свою сторону силы, способные оказать ему услугу и помощь внутри лагеря революционных сил: националистов, оппортунистов справа и «слева», отщепенцев и других отбросов политической жизни и борьбы. Он рассчитывает, что «марксистские одежды» ренегатов более подходящее средство для борьбы против коммунистических идей, чем буржуазные или реформистские «наряды».
Поэтому не случайно откровенные идеологи буржуазии видят в ревизионизме своего верного союзника в борьбе против марксизма-ленинизма, против социализма. Английский буржуазный публицист С. Кинг-Холл — свой человек в пропагандистских центрах империализма — говорил по этому поводу: «Ревизионизм имеет жизненно важное значение для свободного мира. Это — внешнее и видимое проявление антикоммунизма в красной империи. Это наилучший наш союзник». А известный западногерманский буржуазный журнал «Шпигель» в период чехословацких событий писал: «Если удастся пражский эксперимент «демократического социализма», это не только могло бы изменить коммунизм и изменить Европу, он мог бы указать беспомощному миру новый выход. Он был бы историческим событием, которое по своему значению соответствовало коммунистическому захвату власти в Восточной Европе после второй мировой войны».
Современный ревизионизм — это своего рода троянский конь империализма. Широко известна древнегреческая легенда о троянском коне. Она повествует о том, что когда греки не смогли приступом взять город Трою, то они пошли на уловку. Соорудив огромного деревянного коня, в чреве которого они спрятали нескольких своих воинов, греки оставили этот «дар» у городских ворот.
Проникнув таким путем в город, воины открыли ночью ворота и впустили свое войско. Так и ревизионисты, используя обман и хитрость, пытаются изнутри подорвать социализм, разложить коммунистические и рабочие партии, разобщить революционные силы. Примером могут служить события в Венгрии (1956 г.), а затем в Чехословакии (1968 г.). Своей подрывной работой ревизионисты оказывают неоценимую услугу империалистической буржуазии, поддерживают ее господство. «Практически доказано, — говорил В. И. Ленин в докладе на II Конгрессе Коммунистического Интернационала, — что деятели внутри рабочего движения, принадлежащие к оппортунистическому направлению, — лучшие защитники буржуазии, чем сами буржуа. Без их руководства рабочими буржуазия не смогла бы держаться» [2].
Оппортунизм в рабочем движении, как учит марксизм-ленинизм, является политикой и идеологией подчинения коренных интересов пролетариата интересам буржуазии, соглашательства с нею. «Сотрудничество классов, отказ от диктатуры пролетариата, отказ от революционных действий, безоговорочное признание буржуазной законности, недоверие к пролетариату, доверие к буржуазии»[3] — такова ленинская характеристика оппортунизма.
Ревизионизм представляет собой особую разновидность оппортунизма. И если оппортунизм является общим определением соглашательства, сотрудничества с буржуазией, предательства интересов трудящихся, то ревизионизм — понятие более узкое.
Особенность ревизионизма заключается в формальной (словесной или организационной) связи с марксизмом. Ревизионисты выдают себя за марксистов, действуя внутри коммунистических и рабочих партий. Ревизионизм означает пересмотр, критику и извращение марксизма. Как правило, это делается под видом развития марксистского революционного учения. В зависимости от того, с каких позиций ведется этот пересмотр, ревизионизм называют правым и «левым».
Яркую характеристику правому и «левому» ревизионизму как двум оппортунистическим потокам в рабочем движении дал В. И. Ленин в статье «Новые времена, старые ошибки в новом виде». Ревизионизм справа Ленин характеризует как «мелкобуржуазный реформизм, т. е. прикрытое добренькими демократическими и «социал»-демократическими фразами и бессильными пожеланиями лакейство перед буржуазией», а ревизионизм «слева» — как «мелкобуржуазный революционаризм, грозный, надутый, чванный на словах, пустышка… на деле…»[4].
В наши дни наибольшую активность в разработке и распространении праворевизионистских взглядов проявляют такие ренегаты, как Р. Гароди, Э. Фишер, Ф. Марек, О. Шик. Современный правый ревизионизм стремится подменить марксизм-ленинизм как единое интернациональное учение различными вариантами «национального марксизма». Он фактически отрицает общие закономерности революционного перехода от капитализма к социализму и строительства социалистического общества. Оппортунисты воспевают стихийность общественного развития, подменяют учение о социалистической революции реформизмом в той или иной форме. Они отрицают диктатуру пролетариата и превозносят буржуазно-демократический плюрализм (от латинского слова «плюраль» — множественный, что означает возможность господства в обществе нескольких политических партий), проповедуют качественное многообразие «моделей социализма».
Современный «левый» оппортунизм нашел концентрированное выражение в политике и идеологии нынешнего руководства лидеров Компартии Китая. Они выдвинули свою особую, несовместимую с ленинизмом идейно-политическую платформу, ничего общего не имеющую с научным социализмом. Маоисты делают ставку на «казарменный социализм», на военно-бюрократическую диктатуру как форму милитаризации общественной жизни и орудие великодержавной, шовинистической политики.
Следует подчеркнуть, что борьба коммунистов против правого и «левого» оппортунизма имеет в настоящее время свою специфику. Если для определенных исторических условий была характерна довольно резкая поляризация правых и «левых» оппортунистов, которые атаковали марксизм-ленинизм, казалось бы, с прямо противоположных позиций, то теперь ситуация изменилась. Сегодня грани и различия между правыми и «левыми», особенно в теоретическом плаке, начинают стираться. Переплетение «левых» и правых взглядов, имеющих к тому же антисоветскую окраску, можно наблюдать у большинства нынешних ревизионистских теоретиков. В писаниях откровенно правых оппортунистов и ренегатов, таких как Р. Гароди и Э. Фишер, постоянно фигурируют антипартийные и антисоветские выпады «ультралевого» толка. С другой стороны, пекинские авантюристы охотно пользуются аргументацией правых ревизионистов и антикоммунистов.
Марксизм-ленинизм исходит из того, что появление оппортунизма нельзя объяснить ни случайностями, ни ошибками отдельных лиц и групп, ни национальными особенностями или традициями рабочего движения. Существуют коренные причины этого явления, лежащие в социально-экономическом строе капиталистического общества, в его классовой структуре, в характере развития рабочего движения.