3 Модели предательства
Ревизионисты утверждают, что они противники капитализма и верные сторонники социализма, что их критика направлена не на подрыв марксизма, а лишь на преодоление ошибок и недостатков в социалистическом строительстве. Но это только на словах. В действительности же ревизионизм находится по ту сторону баррикад: независимо от того, сознают ли это отдельные его представители, их теоретические построения направлены против социализма, в защиту капитализма, ибо они пытаются выхолостить революционную суть единственно правильной научной теории — марксизма-ленинизма, подменить его оппортунистическими концепциями.
Марксизм-ленинизм учит, что социализм как определенный тип общественно-экономических отношений един во всех странах. Всюду, где утвердилось социалистическое общество, его основу составляют общественная собственность на средства производства, плановое развитие экономики. В социалистических странах власть принадлежит трудящимся, при авангардной роли рабочего класса. Руководство общественной жизнью осуществляется марксистско-ленинской партией. Экономическое развитие в каждой социалистической стране направлено на создание материально-технической базы социализма и коммунизма и на этой основе — на дальнейшее повышение жизненного уровня трудящихся. Эти черты характеризуют единую сущность социализма, основные закономерности, присущие социалистическому обществу в любой стране.
Признание того, что социализм един по своей сущности, что его закономерности и принципы являются одинаковыми для всех стран, не только не исключает, но, напротив, предполагает разнообразие путей и средств их реального воплощения, многообразие форм строящегося и построенного социализма. Исторический опыт подтвердил вывод В. И. Ленина о том, что все нации придут к социализму «не совсем одинаково, каждая внесет своеобразие в ту или иную форму демократии, в ту или иную разновидность диктатуры пролетариата, в тот или иной темп социалистических преобразований разных сторон общественной жизни. Нет ничего более убогого теоретически и более смешного практически, как «во имя исторического материализма» рисовать себе будущее в этом отношении одноцветной сероватой краской: это было бы суздальской мазней, не более того» *.
Следует напомнить, что Программа Коминтерна, развивая этот ленинский тезис, указывала на неизбежность разнообразия не только форм перехода, но и форм самого строящегося социализма. В ней говорилось: «Неравномерность развития капитализма, обострившаяся в империалистский период, вызвала разнообразие его типов, различные ступени его зрелости в отдельных странах, разнообразные и специфические условия революционного процесса. Эти обстоятельства делают исторически совершенно неизбежными разнообразие путей и темпов прихода пролетариата к власти, необходимость в ряде стран известных переходных ступеней, ведущих к диктатуре пролетариата, а затем и разнообразие форм строящегося социализма в отдельных странах». Таким образом, когда марксисты говорят о многообразии форм социализма, они имеют в виду исторически обусловленное многообразие проявлений его единых сущностных черт.
Теоретическая конструкция социалистического общества, созданная на основе познания объективных закономерностей, практически может быть только одна. Она является логическим выводом из общей теории социализма, из анализа основных тенденций революционного преобразования действительности и дает исходные контуры для конкретной программы действий.
Именно под этим углом зрения и должно рассматриваться учение Маркса и Энгельса о первой фазе коммунистического общества. В. И. Ленин, говоря о Марксовом представлении о социализме как первой фазе коммунизма, замечает: «Маркс ставит вопрос о коммунизме, как естествоиспытатель поставил бы вопрос о развитии новой, скажем, биологической разновидности, раз мы знаем, что она так-то возникла и в таком-то определенном направлении видоизменяется».
Далее, отмечая, что «у Маркса нет ни тени попыток сочинять утопии, по-пустому гадать насчет того, чего знать нельзя», Ленин пишет: «на основании каких же данных можно ставить вопрос о будущем развитии будущего коммунизма? На основании того, что он происходит из капитализма, исторически развивается из капитализма, является результатом действий такой общественной силы, которая рождена капитализмом». При этом он подчеркивает: «…Маркс дает постановку вопроса и как бы предостерегает, что для научного ответа на него можно оперировать только твердо установленными научно данными»[11].
В чем суть этих «твердо установленных научных данных»? Ответ на этот вопрос дан марксизмом. Известно, что коренными устоями капитализма являются господство капиталистической собственности, отношения эксплуатации, политическая власть буржуазии, антагонизм эксплуататоров и эксплуатируемых, борьба рабочего класса и других слоев трудящихся против своих угнетателей и т. п. Отсюда вытекает, что для стран, совершающих переход от капитализма к социализму, общими вехами на этом пути являются социалистическая революция, установление той или иной формы диктатуры пролетариата, обобществление средств производства и социалистическое преобразование экономики, приобщение широких масс к ценностям культуры и др. Эти и другие главные черты присущи всем странам, движущимся по пути к социализму. Вместе с тем известно, что действие общих закономерностей проявляется в различных формах, обусловленных конкретной исторической ситуацией, национальными особенностями. Но накопленный опыт неопровержимо подтверждает глубокое ленинское положение о том, что эти особенности в социалистическом развитии «могут касаться только не самого главного»[12].
Оппортунисты же отрицают наличие общих признаков, общих критериев социализма, противопоставляют опыт одних стран опыту других. В противоположность марксистам ревизионисты рассуждают о множественности «моделей социализма», имея в виду многообразие сущностей, а не форм социализма. Об этом, в частности, красноречиво говорит то, что все, кто выступает с концепцией множественности «моделей социализма», как правило, стремятся сконструировать «модель» такого общества, социально-экономическая и политическая системы которого были бы совершенно иными, чем реальный социализм. Они открыто заявляют, что стремятся к такому социализму, который качественно отличался бы от известных до сих пор образцов, что созданная ими «модель» должна, дескать, воплотить черты «подлинного социализма».
Конструируемый таким образом социализм отличается от реально существующего прежде всего своим экономическим базисом. По мнению изобретателей «нового социализма», социалистическая государственная собственность на средства производства, господствующая во всех странах мировой социалистической системы, порождает бюрократизм, ограничивает демократию и ведет к деформации социализма. Поэтому они отвергают социалистическую государственную собственность и заменяют ее одни — абстрактной «общественной собственностью, руководимой всей совокупностью трудящихся» (Р. Гароди), другие — «собственностью производственных коллективов» (О. Шик), а третьи даже… частной собственностью (М. Джилас).
Естественно, что и надстройка, вырастающая на таком базисе, должна существенно отличаться от надстройки реального социализма. Проектируемый таким спекулятивным образом социализм, по утверждению его «творцов», и должен быть «подлинным социализмом», который-де и будет соответствовать марксизму.
Однако подобного рода утверждения в корне расходятся с марксистско-ленинским учением и практическим опытом масс. Классики научного коммунизма не раз подчеркивали ту мысль, что государственная социалистическая собственность на средства производства является той незыблемой основой, на которой строится все здание социалистического общества. «Пролетариат, — читаем мы в «Манифесте Коммунистической партии», — использует свое политическое господство для того, чтобы вырвать у буржуазии шаг за шагом весь капитал, централизовать все орудия производства в руках государства, т. е. пролетариата, организованного как господствующий класс…»[13] Ф. Энгельс в «Анти-Дюринге» весьма определенно говорит: «Пролетариат берет государственную власть и превращает средства производства прежде всего в государственную собственность»[14]. В разработанной В. И. Лениным в первые месяцы после победы Октябрьской революции «Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа» подчеркивалось, что все средства производства становятся достоянием трудящегося народа, т. е. переходят в собственность рабоче-крестьянского государства.