Глава 15

Обняв Либби, я укладываю ее мягкое теплое тело под себя и утыкаюсь носом в шелковистую гладь ее волос.

— Черт, — бормочу я, ощущая острый укол в лицо.

Либби легко смеется.

— Что ты сделал?

Я провожу ладонью по щеке и ворчу шепотом:

— Глупые заколки.

— Ох, черт, — Либби поднимается на локтях, — я забыла, что они все еще там. Прости, малыш.

Она гладит кончиками пальцев мою кожу, немедленно стирая боль одним своим исцеляющим прикосновением.

Я закрываю глаза и вздыхаю.

— Ты станешь моей погибелью, ты в курсе? Как я смог заполучить самую замечательную девушку в мире?

Либби застенчиво улыбается, и я не могу не прильнуть поцелуем к ее сладким пухлым губкам. Они неотразимы. Я знаю, мне посчастливилось ее заполучить.

Моя жена.

Будущая мать моих детей.

Наша идеальная маленькая семья.

— Не могу дождаться того, как ты будешь носить моего ребенка, — бормочу я, поглаживая ее плоский живот, — это будет самым удивительным моментом в моей жизни — когда ты его родишь.

Либби блаженно вздыхает.

— Я безумно хочу завести семью.

***

Ожившие воспоминания о разговоре, который состоялся у нас в первую брачную ночь, стали абсолютной пыткой для моего разбитого сердца. Тогда мы с Либби обсудили семью. Мы оба были взволнованы перед следующим жизненным шагом, но того, что произошло, никак не ожидали.

Все началось с обещаний, которые мне дали на работе. Меня заманили в паутину лжи, согласно которой, если бы я смог отработать необходимые часы, то заполучил бы абсолютно все. Так что я сделал это ради нашего будущего. Но, очевидно, это означало, что выполнение наших планов по созданию полноценной семьи надо было приостановить. Либби сказала, что это не страшно на первое время, и она хотела, чтобы мы зажили с комфортом, прежде чем заводить детей. Уже тогда было посажено зерно ее меркантильности. Ее разум заполнился вещами, которых ей не хватало в жизни, еще до создания семьи. Огромный дом, дорогая одежда, модная машина встали во главе ее списка.

И теперь взгляните на нас. Мы разведены, и я не знал о том, что она потеряла ребенка. Моего ребенка! Нашего ребенка!

Я был опустошен, уставившись на женщину, которую, как мне казалось, я знал. Она лежала без сознания на больничной койке и казалась мне такой чужой. Я ничего о ней не знал. Я совершенно ошибался насчет Либби. Последние семь лет она скрывала от меня важнейшие тайны, которые, я думаю, и стали главными причинами ее решения подать на развод.

— Почему ты не сказала мне? — рычу я, поднеся руку ко рту и прикусывая кожу на костяшках.

Моя голова хочет взорваться, как от строительного пресса. Мне хочется кричать и проклинать небеса.

— Что произошло с моим ребенком, Либби? Я хочу знать, почему ты не рассказала мне о том, что была беременна, и почему прошла через горе выкидыша одна. — Я опускаю свою руку на металлическую раму кровати и тяжело вздыхаю.

Мне нужно немного воздуха. Повернувшись на месте, я толкаю дверь и возвращаюсь в коридор к выходу в главный зал ожидания. Холодный ночной воздух обрушивается на меня, как только автоматические двери раскрываются. Наклонив назад голову и закрыв глаза, я ощущаю горечь поражения.

Как, черт возьми, все это произошло?

Глубоко выдохнув, я прислоняюсь спиной к стене и фокусируюсь на проходящих мимо людях, снующих туда-сюда через травматологию и отделение неотложной помощи. У всех были свои трудности, вроде моих, свои секреты.

Она потеряла твоего ребенка, Алекс…. Либби была беременна твоим ребенком.

Чем больше я об этом думаю, тем больнее становится сознавать. У нас был шанс на семью, но мы потеряли его.

Черт!

Но Либби не знала, что я это выяснил. В смысле, предполагалось ли, что я когда-нибудь узнаю? Хотела ли она вечно хранить этот маленький секрет и не потрудиться мне сообщить? Кто знает?

— Ты?

Мои глубокие размышления прерывает злобное рычание. Подняв голову, я быстро определяю, что за тело на меня несется. Узкая дизайнерская сумка в одной руке, плотно сжатый кулак другой.

Ублюдок!

Отодвинувшись от стены, я закатываю рукава. Мои руки… просто ждут. Он, вероятно, хочет что-то сказать мне, и я позволяю Дейлу выпустить пар первым, прежде чем рассказать ему, каким вонючим, мелким, ебаным ничтожеством его считаю.

— Что ты здесь делаешь? — гремит он, оглядев меня сверху вниз с безопасной дистанции. Очевидно, у него мошонка сжимается от страха подойти ближе.

Я выгибаю бровь и скрещиваю руки на груди, развлекаясь.

— Я тоже не прыгаю от радости, видя твою рожу, Дейл, — отвечаю я ледяным и недружелюбным тоном. Это ублюдок не заслуживает моего расположения.

— Да пошел ты! Где моя сестра? — требует он, подойдя ближе. — Девушка сказала, что видела, как ее заносят в скорую с каким-то типом… тобой. — Он затыкается, когда видит засохшую кровь на моих руках, и напрягается. — Ч-что произошло?

— Лучше тебе зайти и увидеться с сестрой, — только говорю я, подтолкнув его кивком головы к дверям.

Разговор окончен. На данный момент.

Вероятно, мне следует отправиться домой после того, как Дейл пошел к Либби. Вместо этого я прохожу в комнату ожидания, нахожу холодный металлический стул и праркую свою задницу так, что у меня было время проверить почту в телефоне и попытаться отвлечься.

Поэтому я все еще здесь.

Неподвижный.

Я чертов дурак и ищу неприятности, но чувствоваю, что не смогу уйти, пока не узнаю, что она очнулась. Люди приходили и уходили последние полчаса, и все это время я просто сижу здесь, решая, стоит мне увидеть ее в последний раз или нет?

Совершенно ясно, что того, о чем я узнал сегодня вечером, более чем достаточно, чтобы окончательно довести себя до помешательства. Либби приносила мне вред. Мы были как яд друг для друга. Токсическая субстанция, которая текла по нашим венам, была слишком опасна для нас обоих. Эта любовь была… смертельна. И я боялся, что, в конечном счете, она убьет одного из нас. Но буду ли я жалеть, что просидел тут и не пошел к ней? Весьма вероятно. Но могу ли я пойти туда, где этот непроходимый тупица? Вероятно, нет.

На башке Дейла была нарисована мишень. Он — дичь, а Шон, Бенедикт и я — охотники. Мне только того и хотелось, что оторвать его голову и засунуть кулак ему в глотку. Но я был выше того, чтобы творить подобное в больнице. Однако если этот хрен начнет первым, я его уделаю. И он, в конце концов, окажется там, где ему и место.

— Давай же, Либби, — бурчу я на выдохе, отыскав нескольких медсестер, входящих в приемную, чтобы забрать пациентов.

Я беспокоюсь. Кто знает, может, она уже сидит в постели, смеется и шутит, пока я отсиживаюсь здесь. И этот ублюдок был не из тех, кто пошел бы разыскивать и звать меня.

Просто иди домой.

Мозг твердит, чтобы я просто ушел. У нее же брат, в конце-то концов, так что она не одна. Но мое сердце не соглашается. Оно болит. Смертельный яд манит меня.

Вдохнув острый воздух, я встаю и подхожу к женщине, работавшей на ресепшен. Она занята клацаньем по клавиатуре, но поднимает взгляд, когда я кашляю.

— Можете пропустить меня через охрану в ту дверь? — Я киваю на двойные двери, сквозь которые исчезают врачи и медсестры. — Моя жена лежит там. Я выходил подышать, а вернуться не могу. Ее имя Элизабет Льюис.

Она не смотрит.

— Конечно.

Я слышу гудок двери позади меня и просачиваюсь в лечебное отделение. Сюда стало гораздо труднее вернуться, чем полчаса назад. Здесь много людей, носящихся по всей территории. Из комнаты в комнату. От пациента к пациенту. Это место переживает что-то вроде утреннего часа-пик, и я блуждаю прямо в его центре, как потерянная овечка, пытаясь найти комнату Либби.

Когда я, в конце концов, вваливаюсь в нужный коридор, то подхожу к стеклянному окошку и вижу Дейла, который своей рукой накрывает ногу Либби. Она все еще лежит без сознания. Он склоняет голову и держится в отдалении от нее.

— Простите, — мне удается перехватить медсестру, которая проходит мимо, — врач собирался сообщить мне результаты анализов моей жены. Где его можно найти?

— Сейчас он немного занят, но я скажу ему, что Вы хотите поговорить с ним. Можете подождать в палате у жены. — Она оживленно кивает и устремляется вниз по коридору, а я решаю, стиснув зубы, войти в палату Либби.