Голова Дейла поворачивается к двери, и я ощущаю напряжение в воздухе, когда он меня замечает. Гнетущая атмосфера окружает нас, и он прожигает меня своим ядовитым взглядом.

— Убирайся отсюда к чертям, — предупреждает он низким голосом. — Не желаю видеть твою рожу.

Опустив одну руку в карман, я поднимаю голову с самодовольной усмешкой.

— Это чувство взаимно. Я только хотел попрощаться с Либби.

Я не собираюсь рассказывать Дейлу о выкидыше, хотя он, вероятно, уже знает. Это наше с Либби дело, нам и разбираться. Не ему.

— Она находится здесь только из-за тебя. — Дейл поднимается с кресла и кидается ко мне. Он вскидывает руку так, будто собирается меня толкнуть, но я сгребаю его кулак и останавливаю.

— Это слегка глупо, не находишь?

Его лицо темнеет.

— Я тебя урою, — грозит он.

— Неужели? — Я толкаю его обратно и выжидаю второго выпада. — Так же, как зарыл свою сестру? — Он замирает, округлив свои глаза, что подвигает меня продолжить. — Да, я слышал, как ты вопил на нее. Доказывал ей что-то, не так ли? Потом на нее напали и ударили по лицу, а ты ее бросил. — Это был удар ниже пояса, потому что он просто следовал указаниям Либби, но я играю с его чувством вины.

Дейл сводит брови и суживает глаза.

— Да ты и половины не знаешь.

— Так просвети меня, — закидываю я приманку.

Он поворачивается к сестре, его лицо разглаживается, потом он снова смотрит на меня и гримаса ненависти возвращается:

— Мы спорили из-за тебя.

— Из-за меня? — я не могу сдержать изумления.

— Да, — выдает Дейл, и я замечаю, как его ладони снова сжимаются в кулаки. — Мы разработали чертов план. Все было спланировано идеально. Айви получила работу в твоей конторе, Либби подкинула наживку с возможностью инвестиций. Мы договорились тебя уничтожить.

Я пожимаю плечами.

— И что же изменилось?

— Она изменилась! — ревет он, отбросив руку назад. — Как только ты вернулся на сцену, я стал замечать изменения в своей сестре. Я пытался напомнить ей о прошлом. Пытался оживить старые воспоминания, чтобы она вспомнила, но это не сработало. Она снова тонула, и я не мог ничего сделать, чтобы это остановить. Она просила меня отказаться от нашего плана, но я не хотел этого.

Его лицо кривится, пока он говорит, и я заинтересовался той истинной степенью уродства, какое он сам показывает.

— Ты — эгоистичный уебок и не заботишься ни о ком. Я поклялся в тот момент, когда Либби выходила замуж, что заставлю тебя заплатить за каждый день, в котором она будет несчастна. И я бы не остановился, пока не лишил тебя всего. Но, конечно, она должна была пойти и бросить гвоздь в работающую систему….

— Д-Дейл… — низкий и сонный хрип Либби отзывается эхом в стенах небольшой палаты и застает нас обоих врасплох. Мы одновременно оборачиваемся на звук ее голоса. — О-остановитесь! — взмаливается она, ее голос ломается от эмоций. — П-пожалуйста, прекратите! — Она пытается сесть, но не справляется и болезненно вскрикивает.

— Боже, Либби! — Дейл срывается через комнату и кладет руку ей на ногу. — Лежи, мы позовем врача. У тебя может быть сотрясение. Какого черта ты делаешь?

Я не двигаюсь. Мои ноги будто приклеены к полу, и я даже не пытаюсь шевелиться. Либби очнулась, и я немного успокоился. Я смотрю на нее, слабую и немощную, лежащую на больничной койке, и негодование пытается вырваться из моего нутра.

Семь лет…. Семь долгих лет я ждал ответов. И теперь, когда я их получил, мне жаль, что это не произошло раньше. Она скрывала от меня все это время нечто настолько важное! Я не знаю, как смогу просто спустить ей это.

— Свалишь ты или нет? — бросает мне Дейл, когда видит, что я все еще стою у двери. — Ты не нужен ей здесь, самое время это понять.

Я сжимаю челюсти.

— Дейл, перестань, пожалуйста, — просит Либби. — Он вызвал мне скорую. Если бы Алекса там не было…

— Я чертовски устал от этого. — Дейл убирает руку и теперь искрит между нами. — И что теперь, раз он богат, ты хочешь вернуть его? Я знал, что ты мелочна, но должна же у тебя быть хоть доля порядочности, Либби? — сплевывает он. — Как насчет тех ночей, когда он не появлялся дома? И всех выходных, когда он был черт знает где? Или тех звонков и сообщений, на которые он не трудился отвечать? Вспомни, каким он был. Ты его ненавидела.

По щекам Либби текут слезы, она ревет навзрыд.

— Я ничего не отрицаю. Но посмотри на меня теперь, Дейл. — Она склоняет к нему голову, широко раскрыв глаза. — Посмотри на меня, — убеждает она. — Я так никуда и не продвинулась после нашего развода и вряд ли когда-то смогу. Вероятно, мы с ним родственные души.

Мое лицо смягчается от ее признания, но эффект быстро сходит на нет.

— Но ты ненавидишь этого типа! — кричит Дейл, указывая на меня. — Ты ненавидишь его за все, что он с тобой сделал. Он где-то шлялся, пока ты….

Либби коротко взвизгивает и сжимает голову сбоку, очевидно, от боли.

— Не говори больше ничего!

А потом я понимаю, что тут происходит. Она все еще пытается скрыть все от меня. Она не в курсе, что я видел ее анамнез. Она не догадывается, что я узнал про выкидыш. Но я не собираюсь ничего говорить. Я хочу, чтобы Либби сама мне об этом рассказала. Этой тайне, которую она так давно поставила на якорь, пора выйти на поверхность.

— Он не знает? — Дейл отправляет Либби недоверчивый пристальный взгляд. — Ты никогда не говорила ему? — тихо спрашивает он.

Либби закрывает глаза, тихие слезы катятся по ее щекам.

— Я не говорила ему.

— Не говорила мне что? — твердо спрашиваю я, подав, наконец, голос. — Что происходит? — я разыграю идеально, не подкопаться. Они ни о чем не догадались.

— Ничего, — бормочет Либби.

— В каком месте это ничего, — перехватывает Дейл, приложив руку ко лбу. — Поверить не могу, что ты никогда ему об этом не говорила. Черт возьми, Либби. О чем ты думала?

— Я не знаю, — признается она с глубоким вздохом.

— Эм… кто-нибудь скажет мне, о чем речь? — снова спрашиваю я, ступив ближе к ее кровати. — О чем мне следует знать?

— Дейл… — начинает Либби, но не заканчивает.

— Я никуда не уйду.

— Пожалуйста.

Он затихает на несколько секунд, ссутулится и кивает.

— Ладно, я буду за дверью.

— Что ты должна мне рассказать? — снова повторяю я, стоя в шаге от ее кровати. Мое сердце заходится, холод скользит по спине, до жути напугав меня предстоящим событием.

Давай, Либби. Откройся мне.

Я киваю, сподвигнув ее сделать верный шаг, и затаиваю в ожидании дыхание, пока она потирает лицо и ищет в себе мужество начать разговор.

— Алекс, — шепчет она, пытаясь поймать мой взгляд, — я, вероятно, должна была тебе рассказать. У меня случился выкидыш, пока мы были женаты.

Я закрываю глаза и откидываю голову назад, потому что этот удар оказывается крайне болезненным. Ее слова ранили меня гораздо сильнее, чем данные, которые я прочел; они просто разбивают меня на куски.

— Мне так жаль, — стонет она.

Ее извинения бесполезны, они просто пролетают мимо.

Я оцепенел. Я должен быть благодарным за то, что она, наконец, нашла в себе мужество признаться, но нет. Ее заставили так поступить обстоятельства, в которые она угодила. Это не было ее желанием.

— Пожалуйста, скажи что-нибудь, — ее тоненький голосок умудряется разрубить меня надвое.

— И что ты хочешь от меня услышать? — Я пожимаю плечами, изо всех сил стараясь, чтобы на моем лице не отразились эмоции.

Я храню все внутри себя, потому что не хочу позволить ей увидеть мою уязвимость. Не хочу, чтобы она знала, как меня подкосила.

Мое сердце почти останавливается, пока я на нее смотрю. И это теперь, когда я знаю, что мы были так близки к концу наших отношений. Они должны было завершиться. Ее тайна стала последней каплей в самом трудном и дерьмовом периоде моей жизни.

Это — чертова адова боль, но я осознаю, что мы не принесем друг другу ничего хорошего, в общем-то. Если я хочу сберечь себя, тогда должен покинуть эту женщину, и не важно, насколько это противоречит моему сердцу.

Мы подошли к точке невозврата. Теперь я знаю, что мы имеем дело с непоправимыми вещами. Нет ни единого пути, по которому мы можем вернуться из нашей лжи и обмана. Мы должны прекратить все, что было между нами, для нашей же пользы. Мы оба должны были двигаться дальше. У нас не было никакого права на второй шанс. Что сделано, то сделано.