Государственная дума (в советских документах так называлось Государственное представительное собрание – прим. редактора) собралась 21 июля и в тот же день объявила о преобразовании государства в Эстонскую Советскую Социалистическую Республику. Уже на следующий день Государственная дума приняла решение просить Верховный совет СССР о принятии Эстонии в состав Советского Союза.

Моя тетя Хельди рассказывала, что когда пришла Красная армия, хозяева хуторов плакали. «Мы все знали, что это конец Эстонской Республики».

ГОД 1940: «ТОРЖЕСТВО ОБЪЕДИНЕНИЯ» И САМАЯ СПРАВЕДЛИВАЯ СУДЕБНАЯ СИСТЕМА В МИРЕ

В 1970 году в Америке были изданы воспоминания Никиты Хрущева „Khrushchev Remembers”. Автор книги пишет в ней, что «аннексировали Литву, Латвию и Эстонию, немного позднее Украину и Белоруссию». По его словам, это было «радостное объединение» с Советским Союзом. По словам Хрущева, процесс объединения начался тогда, когда Муссолини напал на Грецию, а Гитлер напал на Югославию, оккупировал Норвегию и тем самым приблизился к северной границе Советского Союза, к Мурманску. «Лишь после этого начали переговоры с прибалтийскими странами, ибо нужна была уверенность, что прибалтийские государства не нападут на Советский Союз». Редактор книги Эдвард Крэнкшоу (Edward Crankshaw) признается в своем комментарии, что Норвегия была оккупирована в апреле 1940, Муссолини напал на Грецию в октябре 1940, Гитлер на Югославию – в апреле 1941. Россия же захватила Прибалтийские республики в июне 1940.

Как долго продлится медовый месяц?

Происходящее в Прибалтике радовало Сталина, и по возвращении из Киева в Москву он поделился своей радостью с Хрущевым. Довольным было все Политбюро. Причиной радости было то обстоятельство, что увеличились территория и численность населения СССР, и что под контроль большевиков перешло побережье Балтийского моря и морская граница.

Притязания Советского Союза Крэнкшоу считает циничными. «Все три прибалтийских государства стали частью России в начале XVIII столетия, в 1918 году они отделились и объявили себя независимыми. Они были более развиты, нежели Россия, и не похожи на другие страны, например, на Украину. Их сельское хозяйство, экономика и общая культура были достаточно жизнеспособными. Для крестьян и рабочих все это было мгновенно потеряно – люди стали советизироваться».

По словам Хрущева, прогрессивным стремлением большевиков была забота о народах другого происхождения (по сравнению, например, с украинцами и белорусами, у которых были крепкие связи с русским). «Конечно, между народами Литвы, Латвии и Эстонии, с одной стороны, и населением Западной Белоруссии и Западной Украины – с другой, нельзя ставить знак равенства. Ведь в Прибалтике жили не части народов СССР, а отдельные народы. Но они обрели теперь возможность жить так, как жили в СССР все рабочие, крестьяне и интеллигенция. Для народных масс Прибалтики это был большой успех».

В своих мемуарах Хрущев пишет, что процесс советизации проводился ими последовательно, как это происходило на Украине и в Белоруссии. Рабочий класс и крестьянство Прибалтийских республик знали, что они начнут уничтожать эксплуатирующий класс; в России это было уже сделано, и это происходило со всеми народами, которые были на пути к Советскому Союзу.

По утверждению Хрущева, государственные руководители Эстонии, Латвии и Литвы бежали вместе с буржуазией, кто же не успел этого, освободил место для нового правительства. Правительства этих стран были против Советского Союза, но так как Коммунистическую партию легализовали, то эти прогрессивные силы донесли идею дружбы с Советским Союзом до масс. Люди прибалтийских государств сами чувствовали необходимость быть частью Советского Союза. По словам Хрущева, все происходило законными путями, демократическими методами, следуя юридическим формальностям. В результате этого процесса произошло объединение народов Прибалтики в многонациональную семью Советского Союза.

«Мы тогда безоговорочно прославляли прозорливость Сталина, его государственную мудрость, его заботу о государстве, умение решать вопросы укрепления СССР и создания еще большей неприступности наших советских границ. Шутка ли сказать, мы вышли к Балтийскому морю, перенесли на запад те границы, которые проходили близ Киева. Ну, а то, что мы заключили с немцами пакт о ненападении, то, думаю, абсолютное большинство членов партии воспринимало это как тактический шаг.

/---/ что начнется война между Германией, с одной стороны, Францией и Англией – с другой. Возможно, Америка тоже будет втянута в войну. Мы же будем иметь возможность сохранить нейтралитет и, следовательно, сохранить свои силы», – пишет Хрущев.^[67]

СТАЛИНСКАЯ ТЕОРИЯ ИЗМЕНЧИВОСТИ И ВИДООБРАЗОВАНИЯ РОДА, С ПОМОЩЬЮ КОТОРОЙ МОЖНО ИЗМЕНИТЬ И ЭСТОНЦЕВ

Карл Маркс утверждал, что критерием истины являются практические результаты. «Вопрос о том, обладает ли человеческое мышление предметной истинностью, – вовсе не вопрос теории, а практический вопрос. В практике должен доказать человек истинность, т.е. действительность и мощь, посюсторонность своего мышления. Спор о действительности или недействительности мышления, изолирующегося от практики, есть чисто схоластический вопрос».^[68]

Английский историк и философ Джонатан Гловер (Jonathan Glover) отмечает, что хотя эти тезисы не отвергают достижения объективной истины, но, по Марксу, стремление к истине не всегда важно. И по критериям Маркса результатом таких практик стало подчинение истины политической стратегии. В Советском Союзе заметили, что такие предпочтения могут оказать свое влияние даже на науку – от биологии до правоведения.^[69]

В биологии теория Ламарка об эволюции живой природы оказалась более марксисткой, нежели генетика Менделя.06 Ламаркизм считает возможным, что в результате общественных изменений могут быть наследованы приобретенные изменения, происходящие в самом человеке. Представления Ламарка не были связаны с советскими открытиями, но они были интерпретированы соответственно системе советского сознания. Сталинский биолог Трофим Лысенко констатировал, что ламаркизм является истинной теорией: среда влияла на генетику животных и растений. Он подстраивал эту теорию к сельскому хозяйству, отказавшись от применения так называемого «фашистского искусственного отбора» в развитии животных и растений. «Лучше пренебрегать доказательствами, нежели не быть против фашизма», – пишет Гловер.^[70]

Отсюда и родовая теория Сталина об эстонцах, латышах и литовцах: это нежелательные элементы, их следует ликвидировать. Те, кто выжили, им досталась честь – их приняли в многонациональную семью народов Советского Союза. Позднее, после оккупации Прибалтики немцами, по советским понятиям, они превратились в фашистов. Были введены новые экспериментальные процессы ликвидации нежелательных элементов, пока не родится новый советский человек – homo soveticus.

Сталин обладал опытом, как последовательно, с помощью незаметных квантитативных изменений достигать быстрых и ошеломляющих результатов. Советские биологи открыли, что в растениях происходят такие качественные изменения, когда один вид может перейти в другой. Сталин видел, как из яблони вырастает апельсин. Теперь этот эксперимент был введен и в юридическую практику, его провели на народах Советского Союза – и результативно. В 1940 году пришло время проводить испытания на эстонцах, латышах и литовцах.

Советский Союз впервые оккупировал Эстонию 17 июня 1940 года, но еще до начала экспериментов в Эстонии и других странах Балтии Сталин поздравил своего друга Гитлера в честь его побед.

18 июня 1940 – день, когда моей маме и ее сестренке-близнецу исполняется 10 лет