Не успел Пол справиться с одной проблемой, как подоспела следующая. Его родители намеревались приехать к нам домой, чтобы мы все им рассказали. Я просила Пола, чтобы он не расписывал ситуацию в слишком мрачных тонах. Я всегда пыталась защитить его и боялась, что если Кристина и Алан будут шокированы новостями, то это, в свою очередь, может оказать негативное воздействие на Пола. О чем только я тогда думала? Теперь, когда у меня есть Эви Роуз, я не могу себе представить, как кто-то говорит тебе, что у твоего ребенка опухоль, и преподносит это не как самую ужасную новость на свете.

Нам обоим было не по себе, пока мы ожидали их приезда. В три часа раздался звонок в дверь. Вначале я старалась вести себя как ни в чем не бывало, словно это могло как-то смягчить новости. Мы откровенно тянули время, показывая им наш новый диван и ванную, которую мы только что закончили, а потом я взглянула на Пола, как бы подталкивая его: "Пора, скажи им". Даже сейчас я помню эту странную улыбку на его лице - он улыбнулся как бы через силу, прежде чем открыть рот. Это показалось мне тревожным знаком, но потом я решила, что это просто нервное. Пол начал говорить, а я все время его перебивала, беспокоясь о том, как он преподносит это своим маме и папе. Я старалась представить все ясно и логично, хотя голова у меня шла кргуом.

- Опухоль? Что ты имеешь в виду? - спросила Крис. - Что еще за опухоли? И что врачи собираются с ними делать?

Алан выглядел не лучшим образом.

- Он такой молодой. У него не может быть ничего серьезного. Доктора разберутся с этим, так ведь?

Мы рассказали им о предполагаемых вариантах лечения, затем Пол сообщил им о том, что на среду, 6 апреля, в 10.30 утра у него назначена встреча с доктором Гилби. Было решено, что мы поедем все вместе, - мы сильные, мы стоим друг за друга и мы готовы бороться за Пола.

В какой-то момент, когда Пол не мог слышать нас, я шепнула им:

- Пожалуйста, только не плачьте, пока вы здесь, подождите, пока доберетесь до дома, только не делайте это у него на виду.

Крис смогла не плакать в присутствии Пола, и я очень благодарна ей за это. Алан, кажется, заперся в ванной и выплакался там. Вечером, покинув нас, они поехали к тете Пола - Терезе, и его кузену Энтони. Теперь им самим предстояло произнести эти ужасные слова - "У Пола рак". Кристина призналась, что именно в тот момент что-то внутри нее окончательно сломалось.

Глава 19

Страх

6 апреля 2005

Следующие дни мы прожили на автопилоте. Мы знали, что Полу предстоит битва, но понятия не имели, что именно нас ожидает. Я изо всех сил старалась сохранять позитивный настрой. Понедельник я провела в компании сестры Пола, Лиэнн, мы говорили о ее предстоящей свадьбе и о прочих "нормальных" вещах. Во вторник я рассказала близким коллегам о том, как идут дела. Каждый раз, когда разговор заходил о Поле, я заставляла себя думать только о хорошем. "Все будет хорошо; мы будем в порядке; все будет в порядке". Верила ли я сама в это? На тот момент, кажется, верила. Однако это не остановило меня от того, чтобы написать в дневнике, что среда смертельно пугает меня, а все, что я реально могу сделать - это лишь скрестить пальцы.

Казалось, этот день - среда, 6 апреля - никогда не наступит. И в то же время он пришел слишком быстро. Мы с Полом оба чувствовали себя неважно, когда проснулись, но все же как-то умудрились добраться до госпиталя Сент-Джеймс почти за два часа до назначенной Полу встречи. Я была так рада, что Крис и Алан были там в тот день вместе с нами - сильные духом, они поддерживали нас. Специалиста, с которым мы встречались, звали доктор Энтони (к нему нас перенаправил доктор Гилби). Именно доктор Энтони будет принимать Пола во время всех его последующих визитов в госпиталь, и назначать ему лечение. Он сразу перешел прямо к делу.

- Пол, - начал он. - Я должен быть откровенен с вами. Я все еще не уверен на сто процентов, с каким именно видом рака мы имеем дело. Возможно, это тестикулярная опухоль, а возможно - нейроэндокринная. Мы должны рассмотреть все варианты. Я бы хотел показать вам снимки, которые мы сделали во время лапароскопии, когда нашли кисты.

Нам показалось, что на снимках, которые он нам продемонстрировал, было не шесть кист, а все двести. Потом я долго не могла выкинуть эти картинки из головы, так же, как и Пол, который признался, что уж лучше бы вообще не видел этого - когда он думал о том, что все это находилось в его теле, его начинало тошнить. Возможно, практически их действительно было всего шесть, но они выглядели, как пористый шоколад, после того как он подтает и снова застынет. Они были словно склеены между собой и казались огромными скоплениями отвратительных комочков. Они не прикреплялись ни к каким органам, но скапливались группками в брюшной полости. Я спросила, нельзя ли сделать операцию и просто вырезать их, но доктор сказал, что это невозможно.

Полу сделали УЗИ, но никакой опухоли в яичках не обнаружили. Я провела полтора часа в ожидании, пытаясь убедить себя, что больницы - не такая уж плохая штука. Мне все равно придется привыкать к ним, поэтому лучше уж я прямо сейчас начну в это верить. Я старалась думать о самых обычных вещах - о цвете стен, о людях, сидящих напротив меня - только бы не думать о том, что происходит с Полом. Когда я видела, как кто-то стоит у входа в госпиталь с капельницей в одной руке и сигаретой в другой, я чувствовала, что схожу с ума.

В половине первого нас пригласили к другому специалисту, доктору Честеру. Еще там была женщина из медицинской бригады поддержки, Кэролайн Кук. Сначала мы немного поговорили о каких-то общих моментах, но мне было ясно, что они стремятся заставить Пола проговорить вслух все, что происходит, для того, чтобы легче было принять вещи такими, как они есть.

Я помню, как доктор Честер спросил его:

- Пол, как вы думаете, что с вами?

Пол с каменным лицом посмотрел на него.

- У меня рак.

- А как по-вашему, какой у вас тип рака?

- Какой-то редкий тип. И тому есть причина - я же уникальный, да?

Если они хотели заставить Пола каким-то образом потерять самообладание, то у них ничего не получилось. Доктор долго рассказывал о химиотерапии, о том, как часто Полу придется через нее проходить, а Пола интересовало только, нельзя ли отложить все это до окончания Чемпионата Мира по снукеру, который начинался через две недели. Поскольку пока у него не проявлялось никаких симптомов, доктора согласились, что химию можно ненадолго отложить. Было ли это правильным решением? Я не знаю - тогда было слишком много вещей, о которых мы ничего не знали, да и сейчас я знаю не намного больше. В тот вечер я написала в своем дневнике:

Господи, они собираются дать ему огромный заряд химии. Это будет нелегко. Мы живем в таком нелепом мире. Никто не задает самый важный вопрос - "Я умру?". Пола больше волнует, не выпадут ли его волосы. Не думаю, что к ним каждый день приходят молодые мужчины с длинными светлыми конскими хвостиками, но все же… нужно было спросить и о других вещах.

Доктор Честер и Кэролайн рассказали Полу о возможных побочных эффектах: о риске подхватить инфекцию, о том, что кончики его пальцев могут потерять чувствительность, и еще о десятках подобных вещей. У меня возникло впечатление, что они очень хотят, чтобы Пол почувствовал себя на грани смерти, прежде чем возвращать его обратно.