Временное подавление функций костного мозга

Анемия

Беспричинное кровотечение и появление кровоподтеков

Тошнота и рвота

Проблемы с почками

Потеря волос, включая брови, ресницы и волосы на теле

Жар и озноб

Изменения кожи, включая сыпь и чрезмерную выработку пигмента

Ранки и язвы во рту

Изменение структуры ногтей

Изменения в легких

Потеря чувствительности или покалывания в руках и ногах

Изменения слуха

Потеря аппетита/временные изменения вкуса

Снижение фертильности

Диарея

Аллергические реакции

Повышенная чувствительность кожи к солнечному свету

Тогда мы этого еще не знали, но вскоре у Пола проявилось большинство этих эффектов.

Ему вручили длинный список телефонов - номер круглосуточной неотложки, больничной палаты, амбулатории, дежурного лаборанта, отделения внутривенной терапии, медсестры онкологического отделения, отделения транспортировки и коммутатора. Эта папка, заполненная бумагами, ясно давала понять, что нам предстоит отнюдь не увеселительная прогулка.

Я думаю, в какой-то мере мы почти свыклись с диагнозом за те дни. Однако одно дело - знать, что все это имеет к тебе самое непосредственное отношение, и совсем другое - слышать о молодых людях, у которых обнаружили рак, читать о том, что болезнь можно победить, о том, что химиотерапия делает невероятное, что диагноз - это еще не смертный приговор. Мы помнили обо всем этом и верили. Мы должны были верить.

Посещение амбулаторного отделения было назначено на час позже - мы тогда еще не знали, что это обычная процедура в курсе лечения. Доктор Пола задерживался, потому что все еще обсуждал результаты сканирования с другим специалистом. Почему? Что они там обсуждали? Неужели рак распространился дальше? Или что-то еще случилось? Пока наши с Полом головы были заняты этими тревожными мыслями, подошла Кэролайн и заметила, как идет Полу его новая стрижка. Мы поболтали немного, как будто больница была самым естественным местом в мире для беззаботного щебета. Но нам нужно было к этому привыкать. Мы цеплялись зубами за любой, самый крошечный кусочек «нормальности», вроде новой стрижки, и упорно продолжали говорить об этом, и никто не упоминал о том, что необходимость новой стрижки была продиктована прежде всего одной дьявольской болезнью, живущей в теле человека, которого ты любишь, и угрожающей отнять у тебя все, что ты имеешь.

Мы сидели в комнате ожидания, жалуясь друг другу на то, что доктора задерживается и желая, чтобы они поторопились. Но как только они вернулись, и мы вошли в кабинет, все мы напряглись. Как же мне хотелось вытащить Пола оттуда и защитить его, окружив своей любовью. Если доктора не принесут нам плохих новостей, может быть, все будет хорошо.

Выяснилось, что уровень АФП Пола достиг 20 000, но рак больше никуда не распространился. Доктор сказал, что дела у Пола идут очень хорошо и что будет отлично, если мы начнем химиотерапию на следующей неделе, как и планировали. Полу рассказали, сколько посетителей и когда могут его навещать, какие продукты ему нужно есть, а еще мы узнали о приспособлении под названием «охлаждающий шлем», которое помогает предотвратить потерю волос.

Доктор продолжал утверждать, что химиотерапия с применением комплекса БЭП - это лучший вариант лечения, но также упомянул, что эксперты из Лондона предложили включить в курс лечения препарат стрептозоцин. Он сказал, что по-прежнему уверен, что БЭП - лучший вариант на сегодняшний день. Мне стало немного не по себе, когда речь зашла о различных возможных вариантах лечения - я хотела бы, чтобы это был один-единственный верный путь, одно действительно правильное лекарство для Пола.

У него взяли еще кровь на анализ и сказали, что его единственная почка работает отлично. По большей части именно я задавала вопросы и собирала информацию, но в какой-то момент Пол заговорил:

- Это лечение… Оно заставит рак исчезнуть? Опухоль пропадет?

Доктор не стал уклоняться от прямого ответа - предвидеть будущее было не в его силах, и он располагал только статистическими данными.

- Если это окажется эмбриональная опухоль, Пол, то шансы, что она полностью исчезнет, очень высоки - примерно 75-80 процентов. Однако, если это не эмбриональная опухоль, шансы на полное излечение примерно один из трех.

Мы почувствовали, что нам снова предстоит желать, чтобы случилась одна ужасная вещь взамен другой. На этот раз нам сказали, что одни опухоли могут быть лучше других.

- Увидимся в следующий вторник, - сказал консультант, когда мы покидали кабинет.

Следующий вторник.

Как будто это была самая обычная вещь в мире.

В следующий вторник моему Полу предстояло начать курс химиотерапии. Это должно было сработать. Просто обязано.

Глава 22

Луч надежды

24 апреля 2005

Я предупреждала Пола, что чрезмерное количество выпитого может спровоцировать приступ рыданий, но сама не вняла собственному совету. Пару дней спустя после визита в клинику, Пол с друзьями отправился на вечеринку, которую сам назвал чем-то вроде Тайной вечери. Я ужинала вместе с подругами, а примерно в половине одиннадцатого мы присоединились к Полу и его компании. Все были уже изрядно пьяны, и через два часа, когда кое-кто уже начал расходиться по домам, общее настроение изменилось. В начале вечеринка была шумной и веселой, но чем ближе к ночи, тем внимательней и заботливей становились наши друзья, и тем чаще бросали на нас жалостливые взгляды, ясно дававшие понять, как они переживают за нас. Пол порывался уйти, как только это началось, но они не хотели отпускать его и все пытались поплакать у него на плече. Не заливались слезами только те, у кого уже не было сил стоять на ногах.

В конце концов, мы с Полом умудрились сбежать от них, но общий эмоциональный настрой настиг и нас. Мы вдвоем забились в угол спальни, не в силах сдержать слез, и несколько часов, до половины пятого утра, не могли успокоиться. Пол всхлипывал сквозь рыдания:

- Они все думают, что я сильный, Линдс, но это не так. Нет. Я боюсь.

Мне было нелегко успокаивать его, потому что я сама чувствовала себя разбитой на кусочки, но я пыталась изо всех сил.

- Люди понимают, что это трудно, Пол, они знают, что это одна из самых тяжелых вещей в мире. Они видят, насколько это нелегко и, возможно, думают, что ты храбришься и делаешь вид, что все в порядке. Иногда можно поплакать, малыш, но ты должен быть сильным, ты должен настраивать себя на хорошее, мы будем бороться с этим, и мы победим.

Я прижала его к себе изо всех сил, но мы оба были раздавлены. На следующий день я пошла на работу выжатая, как лимон. Мне определенно нужно было вчера выпить, это было нужно нам всем, но нынешнее похмелье было тяжелее, чем обычно. Я отвратительно себя чувствовала, меня охватила слабость, и в довершение всего, у меня сбился цикл - была задержка на один день.