В ноябре 2005 года, в середине цикла лечения, у нас состоялась очередная важная встреча с доктором. Нам должны были сообщить уровень АФП на текущий момент. По возвращении с Родоса наши показатели были около 5 000, теперь они понизились - но только до 2 200. Пол уставился себе под ноги, ссутулился, и ни на что не реагировал. Мне снова пришлось самой задавать все вопросы: "Что это значит? Какое лечение предстоит нам на этот раз? Это ведь хорошо, что они немного снизились?" Когда доктор сказал, что Полу придется продолжать химиотерапию весь декабрь, как и планировалось, я вздрогнула. Сколько же может выстрадать один человек? Физически и морально, Пол уже начинал ломаться на моих глазах, однако его боевой дух все еще был силен, и он согласился продолжать.
Я чувствовала себя виноватой, поскольку совсем не думала о своей беременности. Я посещала занятия для беременных, купила кое-что из детской одежды и т.п., но в остальном вся моя энергия была сосредоточена на Поле и его лечении. Думаю, мне повезло, что я могла сама составлять себе график на всех своих работах. Я по-прежнему каждый вторник преподавала в колледже и почти каждый день работала в салоне, а мои коллеги - надо отдать им должное - всегда были рады заменить меня в те дни, когда я не могла прийти, потому что должна была быть с Полом.
На 20-й неделе беременности мне сообщили, что предполагаемая дата родов - 27 декабря. На тот момент мы по-прежнему собирались назвать ребенка Эви, если родится девочка, или Харрисон, если будет мальчик. Пол по-прежнему настаивал, что это будет девочка, а я была убеждена, что мальчик. Со временем я стала немного сокращать свой рабочий день в салоне, делала перерыв в течение дня, а затем возвращалась к вечерней смене, но даже будучи уже на 39-й неделе, я по-прежнему работала. Я не чувствовала, что у меня затяжная беременность, мое самочувствие было отличным, и у меня была уйма других забот помимо беременности.
Мы с Полом оба всегда очень любили Рождество, но в этом году оно отошло для нас на второй план. Мы говорили друг другу: "У нас будет ребенок, самый лучший подарок, который мы когда-либо получали". Я отчаянно надеялась, что ребенок родится в срок, но все это было так непривычно. Все говорили мне, что я сама почувствую, когда ребенку придет пора родиться, что я буду это просто знать, но я никогда до этого не была беременна и понятия не имела, чего именно мне следует ожидать. Забегая вперед, могу сказать, что мне пришлось пережить не одно потрясение, пока не родилась Эви.
Я решила, что не пойду в салон в Сочельник, поскольку я и так работала там почти каждый день. У нас с Полом был определенный порядок, своего рода ритуал, которому мы всегда следовали 24 декабря, и у нас не было причин что-либо менять на этот раз. Я нарядилась, а потом начала носить в машину подарки, которые мы купили для наших родных и друзей. Пол немного выпил, что, по-моему, было неплохо. Это помогало ему расслабиться, когда он чувствовал себя более-менее хорошо, а я так хотела, чтобы он насладился этим Рождеством. Раз или два в моей голове мелькнула мысль, что это может быть его последнее Рождество, но я немедленно прогнала ее и заставила себя думать о чем-то другом.
Я сновала туда-сюда между домом и машиной, когда внезапно почувствовала поток жидкости между ног. Мои трусики мгновенно промокли насквозь! Я окликнула Пола:
- Дорогой, кажется, я обмочилась. И это не прекращается, мои трусики уже насквозь мокрые.
Он помотал головой:
- И что все это значит?
Я объяснила ему, что ребенок, вероятно, давит на мой мочевой пузырь, потому что именно так я себя чувствовала.
Я поднялась наверх, чтобы сменить белье, а, вернувшись, пожаловалась Полу:
- Знаешь, я как-то странно себя чувствую. Каждый раз, когда я наклоняюсь, чтобы поднять подарок, я чувствую что-то непонятное.
Я действительно не догадывалась, что именно сейчас происходит, потому что вбила себе в голову, что первенцы всегда запаздывают, да и врачи несколько раз изменяли предполагаемую дату моих родов, так что теперь я была абсолютно не уверена, когда именно мне предстоит рожать.
В то утро мне пришлось сменить белье еще несколько раз, потому что мои трусики намокали, но мы торопились и не обратили на это особого внимания. Хоть я и посещала занятия для беременных, я ни на секунду не помыслила, что у меня могут отходить воды; я думала, что это будет происходить как-то более явственно. Мы сели в машину и поехали развозить подарки нашим друзьям. Я не испытывала ни боли, ни каких-либо других симптомов, о которых нас предупреждали, поэтому я абсолютно ничего не подозревала, ложась в постель в Сочельник вечером.
Я уже не помню точно, как я себя чувствовала в Рождественское утро - по-моему, я испытывала лишь легкий дискомфорт. В какой бы позе я ни лежала, мне было никак не устроиться удобно. Однако я не думала, что уже приближается время рожать. В этот день мы собирались вначале навестить моих родителей, потом поехать к родителям Пола на рождественский обед, а затем вернуться обратно к моей маме и провести там остаток вечера. Я сказала девушкам на работе, что хотела бы как следует отдохнуть и отвлечься от насущных забот перед родами. Каждое Рождество мой отец делает замечательную закуску карри, и я во что бы то ни стало хотела ею полакомиться, а уж после этого готова была рожать в любое время.
Мы с Полом обменялись подарками еще дома, а около полудня отправились к моей маме. Вспоминая тот день, я понимаю, что мой тогдашний наряд был более чем экстравагантным для женщины, находящейся на девятом месяце беременности. На мне были коричневые кожаные сапоги до бедра на высоком каблуке, которые я опустила до коленей, черные колготки в крупную сетку, мини-юбка и коричневый джемпер с большим воротником наподобие капюшона. Это, конечно, мало походило на наряд женщины, готовящейся вот-вот стать матерью, но я по-прежнему была такой худенькой, что на мне все это смотрелось нормально. Я не сочла нужным рассказывать родителям, что чувствую себя немного странно; тогда я сама еще была не в состоянии сложить два и два.
К двум часам мы поехали обедать к Алану и Кристине. За столом собралось девять или десять человек. Я по-прежнему чувствовала, как у меня внизу периодически что-то тянет, это было не больно, просто странно. Я не засекала время, но это случалось приблизительно каждые 20 минут. Около четырех часов я пересела в кресло, стараясь, чтобы никто не заметил, что я ощущаю дискомфорт, и тут Полу пришла в голову идея подшутить над мамой и тетей Терезой. Он влетел в кухню, едва не снеся дверь, и завопил:
- У Линдси отошли воды! У Линдси отошли воды!
Они тут же подняли жуткий гвалт, но я сказала:
- Да нет же, он шутит.
Однако тянущие ощущения становились все сильнее и сильнее.
Поднявшись с кресла, я снова почувствовала нечто непонятное. Джоанна, кузина Пола, спросила меня, все ли со мной в порядке - наверное, я выглядела странно - и я ответила:
- У меня с утра продолжаются какие-то непонятные боли, Джоанна. Похоже на спазмы.
Она тут же закричала:
- Линдс! Ты же рожаешь!