Я была так потрясена, что мне даже в голову не пришло, что нужно задать один очень важный вопрос. Я услышала, как кто-то сказал: "Это маленькая девочка", но слова не дошли до моего сознания. Я переспросила:
- Это девочка? Действительно? Вы уверены?
Я не могла повернуть голову. Акушерка положила ребенка мне на руки, и первое, что я подумала, было: "Боже мой, она же фиолетовая. Абсолютно фиолетовая". Я спросила, все ли с ней в порядке, и акушерка объяснила, что это нормально, и через пару минут она порозовеет. Пола спросили, хочет ли он сам перерезать пуповину. Он пробормотал, что не уверен, ему казалось, что он не сможет этого сделать, однако, в конце концов он взял в руки ножницы и перерезал ее. Затем они пережали пуповину ребенка и взяли его у меня, чтобы осмотреть. Я слышала, как акушерка спрашивает: "А от кого у нее такие рыжие волосы?", но я все еще была шокирована, и все переспрашивала их, уверены ли они, что это девочка!
Когда они сказали, что она весит 2 900, как предсказывал Пол, я решила, что это шутка.
- А что я тебе говорил! - обрадованно воскликнул он. - Я же сказал, что у нас будет девочка, и она будет весить 2 900!
Теперь я уже никогда не узнаю, откуда ему было это известно.
Ее завернули в маленькое полотенце и вернули нам. Это был самый удивительный момент. У меня в ноге по-прежнему торчала игла от капельницы для того, чтобы ускорить выход плаценты, но я не чувствовала ее. Пол прошел долгий путь от впадения в ужас при одной мысли о родах до желания самому увидеть, как все происходит. Он был невероятно горд. Он не решался брать ребенка на руки, пока в комнате был кто-то еще, потому что боялся сделать это неправильно, но как только мы остались одни, он осторожно заключил это крошечное создание в свои объятия, и снова и снова повторял: "Она прекрасна, она так прекрасна".
Я смотрела на него, держащего в руках этот крошечный кусочек жизни, который создали мы вдвоем, и это были самые прекрасные минуты. Посреди окружающего нас мрака и страха смерти, посреди всей боли и переживаний, мы создали новую жизнь.
- Пол, - прошептала я, обнимая его, в то время как он осторожно прижимал к себе ребенка. - Это наша маленькая девочка. Наша Эви Роуз.
Глава 31
Идеальная семья
26-31 декабря 2005
Я не могла поверить в то, что мы только что сделали.
Все было так просто - и в то же время совершенно невероятно. Эви Роуз немного зацепила меня своим крошечным ноготком по пути на свет; никаких других повреждений у меня не было. Трейси сказала, что самая лучшая вещь в мире после того, как все закончится - это чашка чая и тарелка тостов, и она была совершенно права. Эви положили сбоку от моей кровати в маленькую колыбельку из прозрачного пластика, а моя сестра тем временем позвонила нашим родителям. Трубку снял отец. Услышав новости, он был вне себя от счастья. Пол тоже позвонил в родительский дом и сообщил новость Лиэнн - мы слышали, как вся семья собралась возле нее и ликует от восторга.
Медсестра погасила свет, и в комнате воцарился замечательный уютный полумрак. Я лежала в кровати, Пол сидел рядом со мной на стуле, и мы все говорили и говорили об одном и том же: "Ты можешь поверить в то, что у нас теперь есть маленькая девочка?" Чем больше мы смотрели на нее, тем реальнее она нам казалась. Мы с Полом пытались закрыть глаза и вздремнуть, но сон не шел; мы были так возбуждены после всего пережитого. Я достала свой мобильник и стала рассылать смс-ки всем подряд по адресной книге. Около 9 утра я позвонила Ники и прокричала в трубку: "У меня родилась девочка!" Она была очень счастлива за нас. Я всем послала смс-ки: "Надеюсь, вы хорошо провели Рождество; а у меня сегодня родилась маленькая девочка!" Никто не мог поверить, что я схватила в руки мобильник почти сразу же после родов, но мне совершенно не хотелось спать, поэтому нужно было найти себе хоть какое-нибудь занятие.
Доктор сказал, что если все будет хорошо, то через шесть часов нас отпустят домой, поэтому Трейси поехала к нам, чтобы привезти детское автомобильное кресло, чистую одежду и несколько бутылочек смеси. Я не изменила своего решения не кормить ребенка грудью, потому что подозревала, что если дела у Пола пойдут хуже, то мне, возможно, придется оставлять Эви с няней, чтобы быть вместе с ним.
Пришла акушерка и предложила мне пойти принять ванну. Это было восхитительно - снова почувствовать себя чистой и свежей. Мне было совсем не больно - на самом деле, я чувствовала себя абсолютно нормально, а еще я впервые за долгое время смогла увидеть свои ноги. Пуза у меня больше не было, но я чувствовала, что мой живот еще довольно объемный. На нем были складки кожи, которую можно было приподнять и потянуть в разные стороны, и это выглядело ужасно.
Я переоделась в спортивный костюм, но мне жутко не хотелось возвращаться в главное отделение. В палате мы были как будто в прелестном маленьком уютном коконе - только я, Пол и Эви Роуз. Ничто не могло нас здесь потревожить. Я с нетерпением ждала того момента, когда смогу показать миру мою девочку, но мне было ясно, что как только мы покинем эту комнату, мы вернемся в реальную жизнь и снова будем со страхом гадать, что же готовит Полу будущее. Однако, что бы там ни было, теперь он стал отцом, и был готов к дальнейшей борьбе.
Я одела Эви Роуз во все белое - не зная пола ребенка, мы на всякий случай решили покупать одежду нейтрального цвета. Пришел доктор и щелкнул выключателем. Комната залилась ярким светом. Я поняла, что идиллия окончена, и нашего маленького кокона больше нет. Вообще-то я не имею привычки молиться, но когда доктор стал ее осматривать, я начала молиться. Я повторяла и повторяла про себя: "Пожалуйста, только не говорите мне, что с ней что-то не так". Думаю, я бы этого не перенесла. Доктор ощупывал бедра Эви; она выглядела такой крошечной без своей пеленки, а он все тянул ее за ножки и толкал в бока. Я очень хотела крикнуть ему, чтобы он был осторожен. Чем дольше он ее осматривал, чем сильнее росло мое беспокойство. C таким видом, как будто он говорил о какой-то ничего не значащей мелочи, доктор сообщил нам, что у Эви, похоже, врожденный вывих левого бедра. Дочери одной моей подруги в свое время поставили такой же диагноз. Впоследствии кость сместилась, и девочке пришлось в течение долгого времени носить специальное фиксирующее приспособление. Я пришла в ужас, но доктор сказал, что это может пройти само собой, так что пока они просто будут за ней наблюдать.
К тому времени я мечтала только о том, как бы поскорее убраться оттуда и забрать Эви домой, где я могла бы окружить ее своей заботой. Пол тоже сказал, что чувствует себя неуютно в стенах больницы. Когда мы с ним приезжали на химиотерапию, мы часто проходили мимо четвертого и пятого этажей, где располагалось родильное отделение. Мы видели там родителей с новорожденными детьми и мечтали, что когда-нибудь сами окажемся на их месте - и, наконец, это случилось. Теперь мы покидали больницу вместе с нашим ребенком, и это было так прекрасно, что я хотя бы на некоторое время могла выбросить из головы и дисплазию, и рак, и весь остальной негатив.
Вернулись Крис с Трейси и привезли автомобильное кресло. Поскольку была зима, мы купили для Эви кремовый комбинезон, чтобы довезти ее до дома. Он выглядел таким маленьким в магазине, но когда мы одели в него Эви, ее было почти не видно. Наружу торчала только ее крошечная головка. Ее кожа казалась коричневой, да и вообще, на всех своих ранних фотографиях Эви выглядит так, словно загорала в солярии. Пол держал ее на руках и был само олицетворение счастливого отца, а я еле дохромала до машины. Я вовсе не чувствовала боли - я даже не задумывалась об этом, мне было просто немного неудобно; я всем телом ощущала каждую колдобину на дороге. Крис удивился: