- Не могу поверить, что вы уже возвращаетесь домой. Трейси лежала в больнице целую неделю после рождения Мэтью. Вы пытаетесь поставить рекорд? Всего полдня назад мы просто играли в Монополию, а теперь вы едете домой в машине с новорожденной!

Я заметила, что он забыл упомянуть про то, что я еще и выиграла, так что ничего удивительного в этом нет.

У Пола уже некоторое время как закончилась выпивка, поэтому он был трезв и вполне серьезен. Первым делом мы поехали к моим родителям. Я положила Эви в автокресле прямо на стол, где они завтракали. Был второй день Рождества, около полудня, и рождественское настроение уже растаяло. Наверное, в другое время кто-то из нас обязательно устроил бы в этот день вечеринку, но сейчас все мы собрались вместе и просто любовались Эви.

Моя тетя Паулине тоже приехала, чтобы взглянуть на нее и всплакнуть от счастья, а потом мы засобирались домой. Я снова сидела на заднем сиденье, и все время смотрела на Эви. Я не могла отвести от нее глаз.

Трейси замечательно приготовила все в доме к нашему прибытию, но я была немного озадачена и не знала, что делать, когда она уехала. Мы были одни, и у нас не было особого опыта в общении с детьми. Я попробовала дать Эви бутылочку еще в больнице, но она не стала ее брать. Акушерка сказала, что она, возможно, устала, поэтому много не съест, но я чувствовала, что ее нужно накормить. Ники одолжила нам плетеную кроватку с ручками, и я переложила Эви туда, так как она и так слишком долго лежала в автомобильном кресле - я боялась, что ее позвоночник мог сильно искривиться. Она была прекрасна; такая умиротворенная. Пол устроился на диване, а я развела огонь в камине, и мы вдвоем сидели и любовались на нашего ребенка. Она едва занимала четверть кроватки.

Через некоторое время мы почувствовали, что нужно что-то делать, поэтому мы достали пеленки, ватные шарики, бутылочки - все, что нам было нужно, и стали ждать, когда она проснется. Время тянулось медленно, и в какой-то момент мы оба задремали. Я проснулась резко, одним рывком, и пришла в ужас.

- Пол! - воскликнула я. - Я заснула! Как я могла уснуть, когда здесь нет больше никого, кто мог бы присмотреть за ребенком?

Пол протер глаза и ответил:

- Думаю, что все в порядке. Она выглядит хорошо. Как насчет того, чтобы сменить ей подгузник? Дай я сам это сделаю.

Мы постелили одеяло перед камином, где было очень уютно. Как чудесно все начиналось! Я нагрела воды и стояла рядом, держа наготове ватные шарики и чистый подгузник. Я уже проходила все это раньше, с Мэтью и Элоизой, а также с детьми своих подруг, но Пол был абсолютным новичком. Эви выпила только немного молока, поэтому я была уверена, что ему не составит труда все сделать, но когда мы развернули подгузник, она вся была в черных липких какашках. Пол был в полной растерянности, потому что они налипли на ее попку, а потом ее к тому же еще и стошнило, и он просто обезумел.

- Я не могу в это поверить! - кричал он. - Я делаю это в первый раз, и тут она вываливает на меня все сразу! Как столько всего может умещаться в такой малютке? Какашки прилипли к ее попке, словно цемент!

Я уверила его, что все нормально, и мы вдвоем принялись за Эви. К тому времени, когда она лежала, завернутая в чистую пеленку, мы были уже полностью измотаны и обессилены, но в то же время это было очень весело, и было здорово, что у нас теперь есть такой замечательный совместный опыт.

Сейчас мне по-настоящему этого не хватает - разделять домашние обязанности, быть вместе и делать совершенно обычные вещи, и в то же время чувствовать, что это нечто особенное, потому что вы все вместе живете в своем маленьком замечательном мирке.

После смены подгузника я позвонила Трейси, обеспокоенная тем, что Эви все еще не выпила ни капли молока. Трейси сказала, чтобы я не волновалась, потому что Эви может не проголодаться до завтрашнего дня. Она поест, когда будет готова. Пол все еще возмущался на заднем плане:

- Как из нее может выходить столько всего, причем с обоих ее концов?

Мы провели большую часть второй половины дня, просто любуясь ею. Это невероятное ощущение - смотреть на своего собственного ребенка; неважно, сколько других детей вы видели до этого, ваш собственный просто сносит вас с катушек. Это был один из самых счастливых моментов в жизни Пола. Он всегда хотел дочку - я помню, как он говорил мужьям Ники и Трейси, что они такие счастливые, ведь у них есть дочери. Он часто повторял:

- Сын - это прекрасно, но чтобы завести дочь, нужен настоящий мужчина.

Не знаю, откуда он это подцепил, может, он и на самом деле был в этом убежден. Ему, похоже, действительно жизненно необходимо было стать отцом маленькой девочки.

Вечером приехали Крис и Алан вместе с тетей Терезой и бабушкой Пола. Они любовались малышкой, носили ее на руках и беспрерывно фотографировали. Они поражались, насколько удивительно сознавать, что ей всего лишь полдня от роду. Мысленно возвращаясь назад в те дни, единственное, что я хорошо помню - это какая крошечная она была, и как лучился счастьем Пол. Разумеется, в это время мы не затрагивали тему рака; мы не могли позволить ему подкрасться исподтишка и все испортить. Когда ты смотришь на человека, которого любишь, и на ребенка, которого любите вы оба, вместе, сливаясь друг с другом в единое целое, твое сердце наверняка разобьется, если ты представишь хотя бы на мгновение, что скоро все это может закончиться. Те ранние моменты были поистине волшебными - но, наверное, по большей части для меня, ведь Пола больше нет с нами, и он не знает, чего он лишен. Эви не будет помнить, как папа впервые обнял ее и поцеловал, она не будет помнить многих вещей, связанных с ее отцом.

Семья Пола уехала через пару часов, и мы внезапно почувствовали, что смертельно устали. Я по-настоящему не спала с того момента, как родилась Эви, а Пол находился на грани изнеможения, вызванного болезнью. Нам обоим отчаянно необходимо было поспать, но мы не могли решиться на то, чтобы оставить малютку без присмотра. Казалось, мы совершим настоящее безрассудство, если не будем наблюдать за ней ежеминутно. Мы поставили ее кроватку возле нашей постели, с той стороны, где спала я, но долго не осмеливались заснуть. За ночь она проснулась всего пару раз, немножко посопела и успокоилась. Пол мигом сбегал и принес ватные шарики и теплую воду, как будто своим криком она подняла на ноги весь дом. Я поменяла ей подгузник, и мы еще некоторое время сидели вдвоем, держа ее на руках и воркуя.

На следующее утро мы отнесли ее, все еще спящую в своей кроватке, вниз. Первый день стал для нас чем-то вроде образца. Всю первую неделю мы просто вместе заботились об Эви. Когда твою жизнь заполняет исключительно твой ребенок, это самое прекрасное чувство на свете. Не скажу, что в обычной жизни я бездельница, но за эту первую неделю я сделала больше, чем когда-либо, и это была самая прекрасная неделя в моей жизни. Если бы я могла вернуть ее назад, я считала бы себя самым счастливым человеком в мире. Мы всю неделю были дома. За все это время я только пару раз выбегала на улицу за молоком. К нам постоянно кто-то приезжал, так что я просила наших гостей захватить для нас все, что нам было необходимо.

Первые несколько дней за Эви было очень легко ухаживать, она не доставляла нам никаких хлопот, только спала и ела; думаю, она оправлялась от родовой травмы. За раз она выпивала лишь унцию молока, а потом спала в течение четырех часов. Она была такой крохотной. Мы даже сфотографировали ее рядом с пультом от телевизора, чтобы показать, какая она малютка. Каждый день мы выбирали для нее новую одежду. Гардероб Эви был набит битком; ее начали баловать с самого рождения. Очень скоро у нас вошло в привычку дремать, сидя на диване, когда она спала, и бодрствовать, когда она просыпалась. Один курс лечения у Пола окончился, а другой еще не начался, так что он мог воспользоваться перерывом для того, чтобы проводить время с Эви, купать ее, кормить и с каждым днем все лучше узнавать ее, не страдая от боли каждую минуту. Я была счастлива.