Я набросала примерный план первого этажа нашего дома и отослала его вместе с образцами ногтей. В письме я пояснила, что ногти Пола стали очень ломкими после химиотерапии. Результаты пришли быстро, уже в конце февраля. Там было сказано, что Пол находится под сильным влиянием геопатического стресса, и что у него есть ленточный червь, от которого необходимо избавиться. Кроме того, у него констатировали высокий уровень эмоционального стресса (что совсем неудивительно!), а в его организме были обнаружены следы токсичных металлов – из-за пломб, паров краски, бензина и тому подобного, от чего необходимо было избавиться с помощью промывания. Его жизненно важные органы работали с нарушениями – опять же, неудивительно – а иммунная система была сильно ослаблена. О многом, что было перечислено в этом списке, можно было легко догадаться, ведь все знали, что у Пола рак, и он проходил химиотерапию, но мне все же хотелось проверить предположения Алекса.
Я купила блокиратор геопатического стресса, и мне объяснили, где именно в гостиной нужно его поставить. Чтобы избавиться от ленточного червя, Пол дважды в день в течение пяти недель принимал гомеопатические лекарства. Специальные дрожжевые биодобавки призваны были помочь переносить кислород по всему организму, а еще ему прописали строгую вегетарианскую диету на четыре месяца – ничего молочного, рыбного, мясного и яиц. Я понимала, что для Пола это будет большой проблемой – он жить не мог без своих сэндвичей с беконом, залитых маслом. Были и другие рекомендации относительно натуральных лекарственных средств, и я была полна решимости испробовать все. Это вряд ли могло как-то повредить Полу, наоборот - это могло только помочь.
Пол с удовольствием согласился на новое лечение, однако, должна признать, он никогда не доверял этой программе на все сто процентов. Он по-прежнему хотел курить, и выпивал при случае, а из-за того, что у него был очень плохой аппетит, ему было трудно придерживаться строгой диеты. Кроме того, время от времени он покуривал марихуану, потому что это помогало стимулировать аппетит. Меня, конечно, огорчало то, что он не следовал предписаниям по полной программе, но это было его тело, его выбор – я бы никогда не стала принуждать его к чему-либо.
Посреди всего этого хаоса, у нас, тем не менее, были и хорошие новости. В конце февраля мы отвезли Эви в больницу, чтобы доктор проверил ее бедра и сказал, нужно ли ей носить специальные скобки. Я паниковала и думала: "Пожалуйста, не заставляйте меня ездить в эту больницу с Эви так же, как и с Полом". У меня жутко ныло в животе. Я принесла ее в тот же кабинет, куда приходила на УЗИ в период беременности. Лиэнн поехала с нами. Я бормотала про себя: "Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста", как и в первый раз, когда ее осматривали. Вошла медсестра, раздела ее и уложила на стол между двух подушек. Они сделали ультразвук, и, наконец, сестра сказала, что бедро по-прежнему немного подвижное, но это отклонение в пределах нормы, так что с ней все будет в порядке.
Я почувствовала невероятное облегчение. Это было так неожиданно – впервые в больнице нам сообщили хорошие новости. Мне нужно было быть сильной, но я совсем не была уверена, что у меня хватит сил, чтобы вести бой сразу на двух фронтах.
Так или иначе, но теперь я могла снова сосредоточить все свое внимание на Поле – и за углом нас уже поджидало еще одно лекарство, которое могло сотворить чудо. Настало время "сумасшедшего сока".
Глава 33
Дед Мороз
Апрель – июнь 2006
Пол чувствовал себя гораздо лучше в те месяцы, когда ему не приходилось подвергаться химиотерапии. Думаю, временами он даже забывал, насколько серьезна его болезнь. Просто жить с ней было гораздо легче, чем пытаться побороть, и у нас все еще оставалась надежда на травяные чаи, гомеопатические средства и блокираторы геопатического стресса.
Поэтому Пол был сильно огорчен, когда в апреле доктор Честер предложил ему пройти еще один курс химиотерапии. На сей раз это должны были быть другие препараты – оксалиплатин и капецитабин. Для нас обоих оказалось невероятно тяжело возвращаться к прежнему образу жизни, ездить в больницу, сдавать кровь на анализы, праздно шататься по коридорам в ожидании результатов, затем – три дня капельниц и промываний, а под конец – кошмарная тошнота и рвота. А в итоге оказалось, что в результате применения этих новых препаратов его показатели взлетели до невероятного уровня – около 150 000, что было страшным ударом для нас.
Сезон 2005-2006 приближался к концу, а Пол по-прежнему выступал на соревнованиях. В феврале на турнире Мастерс он проиграл в первом раунде Марку Уильямсу, шокировав всех присутствующих своим опухшим лицом, безволосой головой и посеревшей кожей. В матче, ставшем последним в его профессиональной карьере, который проходил в апреле на арене Крусибль, он проиграл Нилу Робертсону (игроку, которого сейчас опекает Брэндон). Все кругом прекрасно видели, что он очень болен, он был буквально тенью самого себя, но после матча он, как и прежде, в своей обычной манере бродил повсюду, болтал с фанами и раздавал автографы. Маленький мальчик, в десятилетнем возрасте мечтавший о том, чтобы сыграть в Крусибле, тронул сердца всех, кто видел его в этот день – вживую или по телевизору.
Когда шестой цикл химии Пола уже подходил к концу, Брэндон рассказал мне об одном парне из Австралии, который связался с ним, чтобы поведать о некоем незапатентованном продукте, ставшем, по его словам, причиной нескольких потрясающих случаев выздоровления. Я отнеслась к услышанному с подозрением, особенно меня беспокоил тот факт, что на лекарство не был получен патент, но мы все же решили взять Пола на встречу с этим человеком, чтобы послушать, что он хочет нам предложить.
В первую минуту мне показалось, что перед нами – самый настоящий Дед Мороз. У человека, предлагавшего нам "волшебное лекарство", была огромная белая окладистая борода, и от него почти ощутимо исходил жар. Один его вид немедленно наполнил меня спокойствием и уверенностью. Мы с Брэндоном подписали конфиденциальные соглашения о неразглашении большей части полученной информации, но кое-чем "Санта" готов был поделиться с каждым. Он начал с того, что признался, что у него нет абсолютно никакого медицинского образования – на самом деле, по образованию он был горным инженером. Вместе с несколькими друзьями они случайно открыли состав, который оказывал положительное воздействие на больных раком животных. Тогда они объединились с группой врачей и стали работать над усовершенствованием состава, с тем, чтобы его можно было применять для лечения людей, и к настоящему времени вылечили уже порядочное количество человек по всему миру. "Санта" сказал, что результаты были ошеломительными – у людей, уже стоявших на пороге смерти, потому что традиционная медицина была бессильна, начиналась ремиссия, и они жили еще долгие годы после того, как принимали этот препарат.
Меня по-прежнему беспокоило, что лекарство не запатентовано. "Санта" объяснил нам, что фармакологический рынок – это большой бизнес для крупных компаний, и его продукт вряд ли когда-нибудь будет признан, поскольку является самой настоящей угрозой для тех, кто заправляет этим бизнесом. Если он и в самом деле нашел настоящее лекарство от рака, то для компаний, производящих препараты, которые могут лишь отсрочить смерть на несколько месяцев, это может означать только одно – неминуемый крах и финансовые потери.
- Я не знаю, Пол, - призналась я. – Это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Что ты сам об этом думаешь?