Но что было Чичеро до интереса попутчицы? Его радовало, что путешествие продолжается, радовало и то, что Клямщина, та местность, в которой находится замок Окс, лежит как раз на полпути между Глюмом и городом Цанц, а значит, путешествие близится к завершению. Радовало, что поднялась вьюга, как в памятной легенде, радовало и то, что вьюга утихла.

   На подъезде к замку Окс метель совсем улеглась, воздух очистился от снежной взвеси, и пятибашенный красавец предстал взору Чичеро во всей чёткости своих архитектурных форм. Посланник содрогнулся, обнаружив, насколько замок Окс похож на Глюм.

   Должно быть, эти два расположенные неподалёку замка возводились одними и теми же мастерами фортификационного дела; во всяком случае, они строились в одно и то же время. Как и Глюм, Окс был пятиярусным, и для жизни великанов были приспособлены лишь два яруса сверху. Как и Глюм, Окс окружала - если не пропасть, то внушительный ров. Как и Глюм до недавнего времени, Окс имел пять башен; только и разницы, что верхняя из них не плевалась молниями (отчего все крыши замка были покрыты шапками снега), а на крайней правой из них вместо стилизованного черепа дракона возносился к небу стилизованный фаллос.

   - Здесь любят заниматься любовью! - указав глазами на навершие этой башни, заговорщически шепнула посланнику госпожа Кэнэкта.

   Чичеро поблагодарил её за предупреждение.

   Когда полозья саней великанши зазвучали по льду перекинутого через ров моста, а решётки главных ворот со скрипом поехали вверх, Чичеро показалось, что всё это с ним когда-то уже было. Может, пару месяцев назад в Глюме, может, в прошлой жизни.

   Въезжая во двор замка, довольно пустынный и заваленный снегом, Чичеро заметил в нём одну лишь стройную женскую фигурку в полушубке. Игривый смешок госпожи Кэнэкты заставил его присмотреться к этой фигурке повнимательнее.

   Ну конечно же, это была она: Лулу Марципарина Бианка, можно просто - Бяша. В тот момент, когда Чичеро её узнал, решётки замка с лязгом поехали вниз, а обледеневший подъёмный мост стал вздыматься вверх подобно фаллосу.

  * * *

   Невеста подскочила к Чичеро, вышедшему из саней, бросилась ему на шею, приникла к устам Лимна долгим и страстным поцелуем. Кэнэкта и Клюп стояли тут же и ободрительно улыбались.

   - Клюп, заведи коней в конюшню, - на миг оторвавшись от Чичеро, велела Лулу.

   Отстранившись, жених внимательно на неё посмотрел, наморщил лоб от недоумения:

   - Что это значит, Бяша? Ты приказываешь хозяйке замка?

   Марципарина беззаботно расхохоталась:

   - Скоро будет пять лет, как Умбриэль Цилиндрон выкупил у нашей Клюп её замок. Хозяйка этого замка теперь я, а ей я просто позволяю здесь жить - в верхних этажах. Помнишь, я рассказывала о полном замке моих удовольствий? Так вот, это здесь!

   Чичеро смутно вспоминал рассказ Бианки о невольниках, что служат её удовлетворению. Гораздо ярче ему помнились те двое наложников, выписанных из Карамца, которые удовлетворяли невесту у него на глазах - в памятный день помолвки.

   - А, Хоп и Бум? - переспросила Лулу. - Ну да, это самые мои любимые, но здесь их нет; я их оставила в Цанце. Здесь, в замке Окс, нет таких умелых красавцев, как они, зато есть то, чего не может дать никакой Цанц - количество! Ты не представляешь, любимый, какие массовые сцены здесь можно устраивать! Настоящий театр похоти, и мы с тобой - в главных ролях!

   Невеста льнула к нему, а Чичеро не мог действенно сопротивляться, ведь его тень по-прежнему находилась взаперти в замке Глюм. Что должно было произойти между ними, то произойдёт, понял посланник, и произойдёт в этом замке.

   Может быть, и ноздреватый Плюст со своим двуличием и странными пристрастиями попался у него на пути лишь затем, чтобы привести его к жаждущей Лулу Марципарине. Может, всё происходящее с ним, начиная с памятной битвы с Живым Императором, будь проклято его имя, суть лишь звенья единого женского заговора?

  * * *

   Стал ли Чичеро свободнее в замке Окс? Это как посмотреть! Конечно, возможность перемещения по всему замку, а не по отдельным выделенным для гостей ярусам не могла не радовать. С другой стороны, ему не удавалось ни на миг остаться одному. Постоянно рядом с ним находилась невеста, а стоило ей на малый срок отлучиться, как рядом оказывалась Кэнэкта, либо верная Клюп.

   Разумеется, и речи не могло быть, чтобы суметь спрятать от будущей жены своих карликов. Она проникла в их тайну в первую же ночь. Но не расстроилась, как ожидал Чичеро. Она не осуществила желанного опыта с мёртвым телом, зато, вступила в противоестественные сношения с тремя живыми карликами одновременно - и нашла, что такое приключение дорогого стоит.

   Карлики её восхитили; она им тоже понравилась; Чичеро же смотрел на всё, что они вытворяли, и тихо за них радовался. Иногда он фантазировал; в фантазиях тело Лулу Марципарины Бианки, экстатически сплетающееся воедино с тремя неутомимыми партнёрами, и само утраивалось, сообразно трём её именам: Лулу шаловливо играла с Лимном, Марципарина агрессивно обрушивалась на Зунга, Бианка сладостно подчинялась Дулдокравну.

   Госпожа Кэнэкта также была посвящена в тайну состава тела Чичеро. Иногда она просила у подруги вожделенного Дулдокравна, и та - всегда в таких случаях - щедро делилась. Других карликов Кэнэкта никогда не просила; она не дерзала быть подобной своей подруге во всех отношениях.

   Так в сладострастных утехах проходили дни и ночи. Невольников, постоянно живущих в замке Окс, Лулу Марципарина к своим отношениям с Чичеро почти не привлекала, настолько сильно её восхитили неутомимые карлики. Теперь, когда Марципарина Бианка знала о своём женихе неизвестное многим, - знала об его трагически изменённой, комбинированной телесности - её отношение к нему стало только более доверительным. Она пользовалась его карликами, как орудиями сладострастия, но к нему самому относилась иначе, видела в нём человека. Чичеро чувствовал эту перемену в невесте и удивлялся.

   Лулу и сама осознавала происходящее в ней.

   - Я чувствую к тебе уважение, гордость и любовь, - как-то раз с высокой точностью определила она владеющие ею новые силы. - Знаешь, за что я тебя уважаю? Я как-то посчитала, сколько тебе лет (а тебе - без четверти года сто двадцать!) и подумала, что ты удивительно молод, но уже имеешь бесценный опыт.

   - Да, - уныло соглашался Чичеро, - я молод для мертвеца, ведь Смерть открывает возможность очень долгого посмертия. Правда, вынужден признать, что по сравнению с мертвецами, гораздо более старыми, чем я, мне не удалось так же хорошо сохраниться, - пожаловался Чичеро с горькой иронией.

   - Ты прекрасно сохранился! - воскликнула Лулу. - Я говорю не о теле, а о тебе самом, о сокровенном в тебе. Ты не дрожал над сохранностью своего тела, ты смело боролся с врагом, и тем себя сохранил. Что же касается тела, то уж в одном ты можешь быть совершенно спокоен: твои карлики очень милы, они знают, как удовлетворить женщину.

   Слушая о прекрасной сохранности сокровенного в себе, Чичеро вновь горько улыбался. В проблему кражи у него "призрачной шкатулки" с личной тенью (и во все последствия этой кражи) он не счёл нужным посвящать невесту. Не то - куда только и денется всё её уважение!

   - А ещё я тобой горжусь, - продолжала Лулу Марципарина. - Я горжусь тем, что ты - совершенно особенный. Даже среди посланников Смерти (которые, наверное, все себя считают особенными). У тебя в опыте столько всего, ты это пережил - пережил что-то главное, основное - и выдержал...

   Здесь Чичеро вновь оставалось горько усмехнуться. Лулу, по всей видимости, переполняла гордость за него, как за одного из немногих людей в мире, которым посчастливилось встретиться с двумя особыми существами, воплощающими целые мировые принципы - с Владыкой Смерти и Живым Императором. Посчастливилось, нечего сказать: один из них перестал отвечать Чичеро на его настойчивые медитативные призывы, другой - тот вообще его уничтожил.