Так вот на какой дуэли погиб брат бывшего солиста! Так вот в какой «ящик» сыграл достопочтенный граф! Нет, куда-то не туда меня занесло, нужно срочно выбираться «домой». И Доменику забирать с собой.

— Видишь ли, Катарина, избавиться от Алессандро Фосфоринелли будет непросто. Его родственники весьма влиятельные люди, и я не желаю второй раз связываться с иностранной аристократией. Слишком рискованно, особенно теперь, когда под меня начали копать.

— Ах, это ужасно, Джулиано! Будь осторожен. Но, могу ли я спросить из любопытства: ты знаешь родственников Алессандро? — спросила донна Катарина.

— Да, путём простых рассуждений и некоторых исследований я пришёл к выводу, что тот бред насчёт московских князей, который я слышал из уст Алессандро, чистая правда. Начать хотя бы с того, что этот подозрительный кастрат — одно лицо с младшим сыном князя Пьетро Фосфорини, которого я видел в Венеции на премьере оперы одного рыжего священника.

«Что?! Князь Фосфорин, мой мифический предок, был в Венеции? Когда? С какой целью?» Мне так и хотелось вырваться из погреба и засыпать кардинала вопросами. Но я не мог этого позволить.

— Ох, и правда. С аристократией лучше не шутить. Но… может быть, ты сможешь отправить его… куда ты двадцать четыре года назад отправил негодницу Тонину?

— Катарина! Ни слова об этом! — прикрикнул на неё кардинал. — Если кто узнает…

Так: значит, кого-то куда-то отправили.

— Кто может об этом узнать? А главное, кто поверит? Старик Спинози до сих пор думает, что бедняжка утопилась в Тибре.

— Ты слишком много знаешь. И болтаешь, — злобно прошипел кардинал. — Антонина утонула в Тибре. И точка. Будешь распускать язык — окажешься там же.

— Не губи! — воскликнула синьора. — Кто же тогда присмотрит за моей девочкой?

— За твоим мальчиком, Катарина, — поправил её кардинал. — Не будь дурой. И… никого я больше никуда не отправлю. Не на чем. Корабль сгорел, а капитан… Что ж, он бежал, как крыса.

Хоть я никогда не отличался способностью понимать намёки и двусмысленные выражения, всё же моего ограниченного ума хватило на то, чтобы догадаться: кораблём он называл машину времени, а капитаном — инженера, Альберто Прести. Но вот понимала ли истинный смысл этих слов донна Катарина?

— Прости, Джулиано. Я всего лишь глупая женщина, которой так не хватает ласки…

— Иди ко мне, — властным голосом скомандовал Фраголини.

Дальше слушать я не стал, потому как вместо разговора послышались лишь шум и возня, судя по которым я мог сделать вывод, что ничего важного и интересного они пока больше не скажут. Итак, судя по моим умозаключениям, кардинал со своего потаённого сервера отправил сестру сопраниста Спинози в другое место или время. Или и то, и другое одновременно: неожиданно для себя я осмелился предположить, что двойку по компьютерной графике я получил как раз таки от этой дамы! Слишком много совпадений. Имя, внешность, загадочное исчезновение, всё это подтверждало мою гипотезу о том, что злющая Антонина Юзефовна (читай, дочь Джузеппе!) и была той пропавшей девочкой с весьма реалистичного автопортрета.

Антонина Юзефовна, несмотря на ужасный вспыльчивый характер и непривлекательную грубоватую внешность, считалась первоклассным специалистом по 3D-графике. Созданные ею проекты зданий и интерьеров, а также картины, которые она писала в графических программах и продавала за границу, были гиперреалистичны, а 3D-портреты казались живыми. По сути, она была единственным настоящим художником в нашем «царстве научных сухарей». Являясь фанатом своего дела, она призывала нас «чувствовать цвет и форму», ставя именно это чувственное восприятие выше остальных. Однако за все два семестра, выделенные на изучение будущими программистами основ компьютерной графики, я так и не смог проникнуться идеями этой поистине неординарной личности. Будучи гениальным художником и дизайнером, Антонина как преподаватель была отвратительна. Никакого снисхождения к начинающим, демонстративное непонимание другого поколения и не пойми откуда взявшиеся устаревшие взгляды, а также излишняя импульсивность с ноткой иррациональности и безумия: могла взять и порвать курсовик, если чертёж в нём не был идеальным. Всё это вызывало как у меня, так и у многих студентов стойкое неприятие. Антонина не относилась к тому типу женщин, что мне нравились, но было в ней что-то необычное: плотная юбка в пол, глубокое декольте, яркий мэйк-ап и тяжёлые, приторные духи в сочетании с грубыми чертами лица и вздорным характером производили неизгладимое впечатление. А теперь я, кажется, понял, с чем было связано странное поведение Антонины, попавшей из восемнадцатого века в будущее в уже довольно сознательном возрасте — судя по портрету, примерно в шестнадцать лет.

Шестнадцать лет. Если учесть, что, судя по указанной в соцсетях информации, в две тысячи девятом Антонине было тридцать девять, то… Принесло её к нам в восемьдесят шестом. Ничего не напоминает? Кажется, я нашёл закономерность, по которой выходит, что просто так отправить человека в другое время невозможно. Возможно только поменять местами с другим. Этакий «своппинг» на квантовом уровне. Причём, не просто с другим, а с одинаковыми отпечатками пальцев и при условии установленной обратной связи со стороны «клиента». Радует только то, что вероятность такого совпадения близка к нулю, иначе в мире начался бы полный хаос.

Опасную штуку изобрёл для безумного заказчика безумный же учёный. Но что самое обидное, что он получил взамен? Богатство? Славу? Нет. До моего времени его имя не дошло и было уничтожено «сборщиком мусора», а сам он умер в тюрьме, потеряв перед этим обоих сыновей. Что за горькая судьба!

В погребе я просидел минут, наверное, сорок. Бутылку и связку зелени я нашёл сразу, и теперь просто сидел на стуле и обдумывал дальнейшие действия.

Оставаться в этом доме теперь было не просто нежелательно, но опасно: меня в любой момент могут убрать или, ещё хуже, отправить в неизвестное время и место. Одного. Доменика останется здесь и до старости будет подчиняться прихотям кардинала. А когда тот помрёт, защищать её будет некому: она словно пешка под защитой ферзя, от которого зависит её судьба.

В то же время я успокаивал себя тем, что видел в том «храме Пифии». Ведь, согласно видению, мы каким-то образом вернёмся в наше время. Поэтому я был так необъяснимо спокоен.

Но в любом случае подстраховаться никогда не мешает. Я принял решение покинуть этот дом. Пусть даже придётся серьёзно поговорить с Доменикой и убедить её в разумности временной разлуки. Иногда для достижения большой цели приходится жертвовать малыми.

Через некоторое время я решил послушать, что говорили наверху.

— Не беспокойся, любимая. Я в ближайшее время придумаю, как незаметно и безболезненно устранить вашего непрошеного гостя.

Что я могу сказать? Браво, Алессандро. Ты вовремя узнал зловещий план этих аферистов. Думаете, напугали? Да. Но не надейтесь. Я так просто не сдамся.

Из подвала меня вытащила вовремя вернувшаяся Доменика. Однако она даже спрашивать не стала, кто и зачем меня запер. Видимо, что-то ей было известно, и она не хотела привлечь лишнее внимание к моей персоне. Вылезая из своего неожиданного заточения с бутылкой и веником базилика, я обнаружил, что донна Катарина с умиротворенным видом сидит в кресле в гостиной, а напротив неё — Фраголини, уже в кардинальской сутане и с картинно-одухотворенным лицом. В целом, ничего не бросалось в глаза, лишь губы синьоры казались неестественно покрасневшими. «Лицедеи отдыхают», — подумал я, но вслух ничего не сказал, решив включить режим дурака.

Позже Доменика всё же объяснила, что кардинал иногда навещает её семью, а сегодня даже соизволил разделить с нами трапезу.

Вскоре с увлекательной экскурсии вернулись падре Густаво с Эдуардо и Беппо, и донна Катарина пригласила всех обедать.

За столом кардинал любезно обменивался пространными философскими речами с Чамбеллини, который заметно уступал его высокопреосвященству в знаниях, но превосходил нагромождённостью и корявостью высказываний, которые я благополучно пропустил мимо ушей. Мы с Доменикой и Эдуардо сидели молча, старательно изображая послушных мальчиков, хотя, я уверен, что у обоих Кассини тоже возникло желание скорчить рожу или напакостить присутствующим здесь лицемерам.