Снова взрыв хохота, от которого у меня пересохло в горло. Это было и, правда, очень весело, но, судя по сообщениям Калеба, он нашего веселья не разделял. Но винить его за это я не могла.

− Вы нарисовали пенисы на стекле его машины?

− Еще она написала «Люблю сосать члены», − ответила Энни, смеясь так, что прежде чем сказать «члены», она несколько раз сделала паузу.

− И мы написали «у него маленький член» на его окне. Ничего такого особенного мы не сделали. Все смоется. Не злись, Лютик. Он заслуживает большей мести за то, что сделал.

− Я не злюсь, − сказала я очень тихо. У меня вспотели руки.

Я написала Калебу : «ЭТО НЕ Я.»

Они продолжали болтать, рассказывая мне о пережитых вчера казусах и опасностях, не прекращая смеяться. У меня начала болеть голова от вымученной улыбки, которой я не хотела разубеждать их в том, как все это смешно, не переставая надеяться, что Калеб не стал ненавидеть меня еще больше. Хотя теперь это, наверное, так. Я бы также обозлилась на человека, сделавшего такое мне.

Наконец, когда машина подъехала к парковочному месту, мой телефон завибрировал. И последним сообщением в то утро было − «ОТВРАТИТЕЛЬНО, ГОРИ В АДУ».