СЕНТЯБРЬ

Сообщение 111

"Хватит уже всем пересылать это. Даже смотреть не хочу, отвратительно. Не хочу каждый раз, когда включаю телефон, видеть сиськи этой девчонки".

Сообщение 112

"У тебя обвисшие сиськи, лол".

Сообщение 113

"Я бы лучше умерла на месте Эш Мейнерд".

Сообщение 114

"ДА МНЕ БЛЕВАТЬ ХОЧЕТСЯ, КОГДА СМОТРЮ НА ЭТО!"

Я знала, что на секции по бегу буду больше всего скучать по Калебу. Бег был, в каком-то смысле, нашей фишкой. Был частью нас. Мы познакомились на беге, сидели вместе в автобусе, когда ехали на занятия, сидели вместе на поле, бегали и подбадривали друг друга во время соревнований. Когда тренер Иго ругала меня за медлительность, Калеб заступался за меня. А когда я собиралась все бросить, что происходило почти каждый день, он отговаривал меня. У каждого из нас были свои друзья в команде, но мы отделились от всех и большую часть времени проводили вместе − только мы вдвоем. Когда Калеб поступил в колледж, с собой он забрал самую важную причину, по которой я занималась бегом. Без него было жарко, одежда липла к телу, меня продуло, я устала, и мне надоело заниматься одним и тем же видом спорта, которым я увлекалась с 8 класса.

Но когда мы расстались, стало еще хуже. Раньше я могла надеяться на то, что он отвезет меня домой, но сейчас знаю – этого больше не произойдет. Я представила, как он разминается на другом поле, рядом с другой девушкой, смотрит на ее шорты, когда она обгоняет его, несет ее сумку.

Не помогал даже тот факт, что его последнее смс было угрозой и звучало так, будто он ненавидит меня до глубины души. Я писала ему в ответ, уверяла, что это была не я, а кто-то другой, что я до этого утра вообще ничего не знала об этом происшествии. Он так и не ответил. Он не мог мне поверить – время было против меня, ведь мы только что расстались, и сразу же произошло это. Даже если бы мне удалось убедить его, что это была Вонни, он бы подумал, что это я подговорила ее. Я даже звонила ему во время перерыва на обед, пробегая рядом с входом в центр Искусств, где за кустами собирались все курильщики. Но он не отвечал.

С одной стороны, я была очень зла на Вонни, но с другой, я знала – она хотела для меня лучшего.

На переменах и на обеде она все говорила мне, что я какая-то тихая. «Знаю, ты злишься, Лютик, − говорила она,− Но ты это переживешь и потом еще благодарить меня будешь. Сто пудов. Давай же, признай это. То, что мы сделали, было офигенно».

Я, улыбаясь, уверяла ее, что не злюсь, что это правда было офигенно, и мне было грустно лишь из-за нашего расставания, вот и все. Но в душе я понимала − она все разрушила, и мне хотелось, чтобы она не лезла не в свое дело.

Я переоделась в спортивную форму, размяла ноги на лавке и вышла на жару, руками закрывая глаза от солнца.

− Хорошо, что ты смогла прийти, − сказала тренер, стоявшая рядом с дверью, – Я уж подумала, ты бросишь команду. Ты опоздала.

− Простите, тренер, − ответила я, – Много проблем.

− Уверена, у женской Вашингтонской команды не так много проблем, − нахмурилась она, – Единственная их проблема – как больше тренироваться. Первый сбор на следующей неделе. Ты не можешь позволить себе иметь много проблем. В противном случае, не сможешь противостоять им.

− Да, мэм, − горько ответила я, готовясь к еще большему наказанию.

Я видела, как тренер Иго заставляла наших бегать по лестнице туда и обратно за опоздание, даже когда у них были уважительные причины. У меня их не было.

Она смотрела на меня еще с минуту, затем со вздохом сказала: «Первая группа начала бегать несколько минут назад. Можешь бежать с Эдрианом, Филиппой и Ниси. Собираемся на дорожке, когда все пробегут. Обсудим все»

− Хорошо, − сказала я, посмотрев на нее с благодарностью и «нырнула» к кучке старшеклассниц, которые переминались с ноги на ногу, собирая волосы в конские хвосты и зашнуровывая кроссовки. Они бегали быстрее всех в нашей команде. Мне нужно будет очень сильно поднажать, чтобы успеть за ними. И тренер знала это. Но мне, по крайней мере, не придется бегать вверх-вниз по лестнице, пока мышцы на ногах не лопнут. Тренер меня просто пожалела.

Мы пробежали парковку и повернули налево, к спальному району, окружавшему нашу любимую беговую тропу. В жару бежать там − под деревьями − было прохладно, и мы меньше потели. Примерно через месяц все листья опадут на землю, и ступать по тропе будет мягко. Мне нравился приглушенный «вуп вуп вуп» − звук, который издавали мои кеды, опускаясь на осеннюю листву, будто я не бежала, а шла по облакам.

Я продолжала витать в мыслях, когда мы повернули на тропу и поднялись на холм, где я начала задыхаться. Ниси бегает слишком быстро.

Мое лицо скользило вверх-вниз, избегая солнечного света, пробивающегося сквозь деревья, и стробоскопический эффект* успокаивал меня, расслаблял.

Стробоскопический эффект − зрительная иллюзия, возникающая в случаях, когда наблюдение какого-либо предмета или картины осуществляется не непрерывно, а в течение отдельных периодически следующих один за другим интервалов времени.

Я вспомнила, как бежала по этой же тропе с Калебом прошлой осенью, мы оба были в кепках и перчатках. Его щеки покрылись пятнами, а нос стал ярко-красным от холода, глаза слезились из-за ветра.

Мы минули пару прохожих − седого мужчину и женщину с тростью. Они были очень тепло одеты, медленно шли шаркающей походкой, держась за руки. Они казались довольными, будто то, что они вместе – лучшее, что произошло с ними за день. Мы по инерции поменялись местами, так, что Калеб бежал позади меня, чтобы разделить тропу с ними, а затем снова повернул, после того, как мы пробежали мимо них.

Мы долго бежали в тишине, оба потерялись в своих мыслях. Я удивилась, когда он заговорил, между ритмичными вдохами-выдохами.

− Как думаешь, мы будем такими же?

− Какими? – спросила я, взглянув на него.

− Как они.. Как эти старики, − сказал он, показав большим пальцем на что-то за плечом.

− Как они − в каком смысле? Старыми?

− Нет.

Он остановился, нагнулся и уперся руками в колени, тяжело дыша. Я продолжала бежать, но потом поняла, что он не двигается, и подошла к нему. Он выпрямился и взял меня за руку.

− Я о том, что мы ведь тоже будем вместе идти по этой тропе, когда состаримся? Будем держаться за руки, все так же любить друг друга?

Я улыбнулась, и мне показалось, что все тепло моего тела наполнило грудь. И плевать на ветер и холод. Я сжала его руку.

− Надеюсь, − ответила я.

Он обхватил меня за талию, приподнял, так что я касалась земли лишь носочками, и поцеловал – это был долгий и нежный поцелуй, от которого стало очень тепло.

Мы так стояли до тех пор, пока не услышали звук топающих ног ребят из другой команды.

− Хэй, Кэйл, кому-то перепадет сегодня! − закричал один из них, пробегая мимо нас. Калеб оскалился и наклонил голову, так что наши лбы соприкоснулись. Когда они исчезли из поля нашего зрения, он сказал:

− Я тоже надеюсь. Надо двигаться, а то ты вся трясешься.

Мы снова побежали. Но он не знал, что я тряслась совсем не из-за холода. Это было волнительное возбуждение от того, что я рядом с ним. И это чувство не отпускало меня даже после того, как мы вернулись в раздевалку, и я стояла под горячим душем.

Я любила вспоминать этот случай. Хранить его в памяти как что-то очень дорогое. Но теперь ненавижу такие воспоминания – когда я бегу по «нашей» тропе, мне приходится вспоминать, как сильно я любила его. Но я отчаянно пытаюсь забыть об этом.

К концу занятия, я немного отстала от Ниси и остальных. Тренер стояла у ограждения вокруг трека и прикрывала лицо от солнца папкой-планшетом. Я очень устала и старалась не показывать этого, но у меня не слищком хорошо получалось. Я тяжело дышала, болели ноги и сердце.

Мы прошли в открытые ворота и обошли трек кругом, чтобы восстановить дыхание. Адриан, Филиппа и Ниси шли плечом к плечу и о чем-то шептались, будто не замечая меня. Я шла чуть позади них, думая о том, что мне-то плевать, о чем они болтают. Но от этих мыслей снова возникала тоска по Калебу, ведь раньше я бегала рядом с ним.

Все группы уже пробежали. Многие уже переобувались, пили на ходу изотоники и просто дурачились, пока тренер стояла и записывала что-то в своей папке, с отвращением качая головой.