ДЕНЬ 24

ОБЩЕСТВЕННЫЕ РАБОТЫ.

Миссис Мозли пришлось давать показания в каком-то судебном деле, поэтому «Подростковый Разговор» закончился раньше. Вы бы подумали, что мы выиграли в лотерею, когда она сказала нам закругляться на сегодня.

Обычно я была бы расстроена из-за раннего ухода. Я хотела закончить с общественными работами и единственный способ сделать это – заставить мою задницу сидеть в кресле 60 часов. Никуда не денешься. Каждый ранний выходной был еще одним днем, когда я должна была показаться здесь.

Но погодка на удивление была тёплой, и я снова хотела позависать с Маком. С ним было классно тусоваться, и ... кого я обманываю? Мне нужен был друг.

Он задерживался в комнате 104, поэтому я взяла нам по газировке и ждала его у торгового автомата.

– Что это? – спросил он, когда я передала один напиток ему.

– Чтобы запить брауни, которые мы съели, – ответила я.

Он взял содовую, открыл её, и мы направились к лестнице.

– Также на случай, если тебе захочется пить на прогулке.

Он усмехнулся.

– Мы куда-то идем?

– Ну, мы же не собираемся тратить наше время зря в такой прекрасный день, не так ли? – я толкнула стеклянные двери, и мы вышли на улицу. – Настала моя очередь.

– Очередь для чего?

– Ты взял меня на свое место тусовки – очень крутое, между прочим, – поэтому я подумала, что отведу тебя в своё. Будет здорово!

Дэррил и Кензи ждали машину, которая подвезет их. Казалось, они спорили, как обычно. Мы прошли мимо них и достигли тротуара.

– Ты же не собираешься заставить меня пойти в дом этой цыпочки Вонни?

Я рассмеялась. Обычно я бы не думала дважды на счёт того, чтобы привести кого-то в дом Вонни, но в последнее время мы отдалились друг от друга, поэтому я даже не была уверена, что чувствовала бы себя там комфортно. Плюс, Мак не принадлежал к этому миру.

– Неа. Лучше.

– В торговый центр? Мы собираемся сделать маникюр? – произнес он тоненьким писклявым голосом, и я предположила, что он так подражал девушке.

Я остановилась, уперев руки в боки.

– Неужели я похожа на девушек, которые делают маникюр?

– Да.

– Пофиг. Просто следуй за мной.

Дорога к моему концу города была длиннее, чем к его. По пути мы оба обращали внимание на места, которые имели для нас какое-то значение – магазин охлажденных десертов, где зависимость моей мамы от мороженого доходила летом до предела; гараж, где работал его папа; каток, куда мы, будучи детьми, ходили на вечеринки по случаю дня рождения.

Спустя какое-то время только я указывала места, и тогда я поняла, что мы пересекли невидимую границу между нашими жизнями.

Наконец мы добрались до тропинки к моему дому.

– Таа-даам! – поприветствовала я, раскинув руки.

Он посмотрел на лес.

– Из-за этого мы прошли миллион миль?

Мои руки опустились.

– Ты показал мне, где сам любишь зависать. А это место, где мне нравится тусоваться. В смысле не тусоваться, скорее, заниматься.

– Я не бегаю.

Я закатила глаза, обошла вокруг него и подтолкнула сзади.

– Ты и не обязан. Просто пойдём. Я же была хорошей девочкой, когда ты чуть не убил меня в скейт-парке. Ты можешь быть молодчиной здесь. Кроме того, есть еще одно место, которое я хочу тебе показать.

Сначала он сопротивлялся, упираясь ногами в землю, но я приложила все свои усилия, подталкивая его сзади, и он медленно сдвинулся с места, фыркая.

– Ладно-ладно. Пойдём.

Мы пошли по тропе, обойдя пару бегунов.

– Итак, я рассказала тебе всю мою грязную историю. Когда закончится твоя общественная работа? – спросила я.

Он пожал плечами.

– Не знаю.

– У тебя нет документов?

– Больше нет. Они у Моузли.

– Почему?

– Я думал, это будет что-то вроде отдыха. К чему все эти вопросы?

– Ладно, дело твое. – Белка пробежала рядом и забралась на дерево. – Почему ты такой скрытный? – спросила я.

– Это вопрос.

– Думаю, он обоснованный, разве не так?

– Еще один вопрос. Ты не можешь этого не делать, не так ли? – он допил газировку, а затем раздавил банку в одной руке. – Просто у некоторых людей жизнь не настолько захватывающая, чтобы рассказывать о ней, – сказал он. – Я один из них. Куда ты меня снова ведёшь?

Я показала на него.

– Вопрос! – Но потом я увидела заднюю стену торгового центра из белого кирпича, и указала на него. – На самом деле, вот куда.

Он узнал его за секунду.

– Торговый центр. Ты же говорила, что мы не собираемся в торговый центр.

– Нет, я сказала, что я не тот тип девушек, которые делают маникюр. Но в целом мне нравятся торговые центры. К тому же, этот совсем небольшой. Он даже не считается торговым центром.

– О, как здорово, шопинг, – снова пропищал он этим смешным голосом, на этот раз немного подпрыгивая и хлопая в ладоши, его кудри взметнулись. Это было так не похоже на Мака, я не смогла удержаться от смеха.

– Давай! – сказала я, потянув его за рукав. – Просто поверь мне.

Мы обошли здание, и я привела его в комиссионный магазин.

– Вот, где я реально люблю зависать. – Я подошла к стойке и начала рыться в одежде.

Он поднял рукав фиолетовой кофточки и отпустил его.

– Почему?

– Не знаю, – я вытащила рубашку и примерила, затем положила ее обратно. – Наверное, потому, что я никогда не узнаю, что за история скрывается за этими вещами. Например, эта футболка. – Я подняла футболку, украшенную блестящей аппликацией. На ней была надпись «Я любимчик». – Кто-то купил эту майку, потому что это имело для него смысл. И мы никогда не узнаем, что это значило, потому что мы никогда не узнаем всю историю. Думаю, это круто. – Я скорчила гримасу и вернула футболку на стойку. – Наверное, это глупость, да?

– Нет, я понял, – сказал Мак. Он достал черный вязаный свитер с маленькими белыми кошками. – Главная героиня для этого свитера – сумасшедшая кошатница.

Мы потратили целых полчаса, сочиняя истории о найденных нами предметах. Кушетка, которая, как мы предположили, стояла в захудалой гостиной какой-то мадам. Пара туфель на танкетке, которые, по нашему мнению, принадлежали девушке, сбежавшей в Голливуд, чтобы прославиться, и вернувшейся без гроша и с разбитым сердцем, эти туфли были ее единственным напоминанием – как близко она была к тому, чтобы стать Кем-то. Футбольные треники, обнаруженные, как мы догадывались, в темном шкафу дома престарелых.

Наконец, мы оказались в дальнем углу, где наткнулись на коробку с мужскими шляпами.

– О! – я вытащила шляпу в стиле Гэтсби, и нацепила ее. – Эта шляпа принадлежала богатому старику, который любил играть в гольф.

– Скучно, – сказал Марк и снял шляпу с моей головы.

Я схватила ее и натянула обратно.

– Хорошо. Он также любил убивать людей, разбивая им головы клюшкой для гольфа. А потом прятал их тела в неглубоких могилах в песках.

– Так-то лучше. – Мак рылся в коробке, переворачивая шляпы. Я увидела бежево-черную клетчатую фетровую шляпу с красным пером и схватила ее.

– Идеально, – сказала я, подправив тулья. Я напялила головной убор на кудри Мака, затем отступила и посмотрела на него оценивающим взглядом. – Теперь, это тайна. – Я постучала по подбородку. – О, да, эта шляпа принадлежала большому неряшливому парню ... немного ворчливому ... определенно тихоне ... невероятному сладкоежке ... и он любил хороший маникюр розового цвета.

– Ха-ха-ха, – безразличным тоном произнес Мак, снимая шляпу с головы.

– Ты должен оставить ее. Это определенно твоя вещь.

– Угу, как скажешь, – ответил он, бросая ее обратно в ящик.

– Нет, на самом деле, тебе идет. – Я достала шляпу и направилась к кассе, где заплатила за нее доллар, затем вернулась и вручила ему. – Ты можешь отдать мне долг конфетами Скитлс.

Мы вышли из магазина, на Маке была его новая фетровая шляпа. Мы задержались внутри дольше, чем я предполагала, и уже начало темнеть.

– Я живу прямо по этой улице. Моя мама отвезёт тебя домой, – сказала я, когда мы снова вышли на тротуар.

– Всё нормально. Я пойду, – ответил он.

– Она не будет возражать. Дорога долгая. И уже поздно.

– Нет, это не проблема, – сказал он. – Увидимся завтра.

И прежде чем я смогла продолжить спорить, он распутал свои наушники, засунул их в уши, сдвинул шляпу набекрень и ушел.