Он мерил шагами маленькое пространство между маминым столом и дверью.

– Прости, папа. Это была глупая ошибка. Что еще вы хотите, чтобы я сказала? Я только хотела, чтобы Калеб увидел это.

– Не произноси его имени, – сказал папа, сжав зубы. – Даже не произноси имя этого сукиного сына.

– Вы двое занимались сексом? – вмешалась мама.

– Нет, клянусь, мы этого никогда не делали.

– Конечно, они занимались, – ответил папа. – Ты не можешь ей верить, Дана, после ее выходки.

– Дай ей шанс, – сказала мама. – Она никогда раньше не лгала нам.

– Об этом мы знаем.

– Я не вру, – пробормотала я.

Но папа ничего не хотел слышать. Он был настолько взбешен, всё, что он мог сделать, это кричать и возмущаться.

– Мне всё равно. Сейчас меня это не волнует. Я забочусь о том, что будет дальше. Как ты думаешь, Эшли, что мне делать? Мне бы хотелось услышать твои мысли, если уж это твоя вина.

– Что ты имеешь в виду? Я отстранена.

– Этого не будет достаточно. Эти люди очень злы. У нас есть серьезная проблема, и я не думаю, что ты понимаешь, насколько она велика. И будет еще больше. Они собираются придать это огласке. Этот репортер не отстанет.

Больше? Разве было недостаточно того, что отстранили меня и трех других людей? Разве недостаточно, что меня вышвырнули из команды по бегу и лишили меня друзей и школы? Я никого не убивала. Я никому не навредила. Я сделала глупую ошибку, и она вышла из-под контроля, и я уже была настолько унижена. Как люди могли хотеть большего? И что еще они хотят?

– Я не знаю, – произнесла я. – Я не знаю, что ты имеешь в виду.

– Ну, во-первых, мы начнем с того, что заберем твой мобильный телефон, – добавила мама, и тени были настолько глубоки в этот момент, что я даже не могла увидеть ее лицо за компьютерным монитором. – Очевидно, что ты не можешь адекватно его использовать.

– Мы расстались, – утверждала я. – Вряд ли я собираюсь писать ему. Особенно, такие сообщения.

– Ты изначально не должна была отправлять подобные сообщения. Мы думали, что ты это уже знаешь, но, видимо, мы должны были следить за тобой, как за четырёхлеткой, – сказал папа, а потом, к счастью, покинул комнату. Я слышала, как шкафчики хлопают на кухне, а кубики льда опускаются в стакан.

Комната была пустой без него. Нет, больше, чем пустой. Он чувствовалась опустошенной. Без кислорода. Вместе с ним ушел и мой защитный механизм. Теперь я осталась только с мамой, смущением и печалью.

– Тебя выгнали из команды, – заметила она.

– Я знаю, – ответила я. – Я действительно не думаю, что это справедливо. Это не имело никакого отношения к бегу.

– Справедливость не для тебя сейчас, – сказала она. – Ты потеряла эту привилегию.

– Мама, я не виновата, что ее разослали. Это были вина Нейта, Силаса и Рейчел. И Калеба. Он никому не должен был посылать этого.

– Но им нечего было бы отправлять, если бы ты изначально не сделала фотографию, – сказала она, но это звучало скорее испуганно, а не аргументированно. Это меня испугало.

– Что будет? – спросила я.

– Не знаю, – ответила она. – Начнем с твоего телефона.

Что-то мелькнуло в тени, я едва могла разглядеть ее руку, которая протянулась через стол ко мне, выглядя такой бледной и хрупкой в вечернем свете. Я вытащила свой телефон из кармана и выключила его, а затем отдала маме.

– И я бы сказала, что ты на домашнем аресте. На долгое время, – добавила она. – Мы тоже, на неопределенный срок.

Я так и подумала.

Телевизор ожил в гостиной, и я услышала, как скрипят подлокотники кресла. Мама больше ничего не говорила, и папа явно покончил со мной. Мне хотелось только пойти в мою комнату.

Я встала, чтобы уйти, но вернулась. – Мама, пожалуйста, не расстраивайтесь из-за меня.

– Как я могу не быть расстроенной? – Спросила она тем же усталым, заплаканным голосом.

Полагаю, что не могу винить ее в этом. Как она не может быть?

– Что еще, по-твоему, папа имеет в виду? – спросила я.

– Я не знаю, – ответила она, и это меня больше всего обеспокоило.

Я поднялась по лестнице в свою комнату, где всю ночь не включала свет. Просто осталась в темноте, укутавшись, ожидая, что еще что-то случится.

Каким бы ужасным это «еще что-то» не было.