ДЕНЬ 29

ОБЩЕСТВЕННЫЕ РАБОТЫ

Когда на следующий день я пришла на общественные работы, то была на грани. Здание словно гудело. Снаружи стояла полицейская машина, чего практически никогда не бывало. Полагаю, полицию вызвали, чтобы поддержать порядок этим вечером. Эта мысль немного пугала меня.

По правде говоря, я там вообще не хотела быть, и почти сымитировала кишечный грипп, чтобы отмазаться. Но, в конце концов, я знала: чем скорее разделаюсь с исправительными работами, тем скорее это закончится, и тем скорее я смогу вернуть свою жизнь. Вскоре наступят зимние каникулы, и у меня была слабая надежда, что за время отдыха люди всё забудут и зациклятся на следующем большом скандале. А я бы могла начать новый семестр, будто ничего не случилось.

А что, если не забудут? Что, если я навсегда останусь большой темой для обсуждения? Я пыталась не думать о том, что у меня впереди еще целый год. Эта мысль была слишком удручающей.

Я явилась первой, и миссис Моузли оторвала взгляд от своей книги, когда я зашла.

– Не была уверена, что увижу тебя сегодня, – сказала она.

Я положила свою бумагу на стол.

– Моя мама отвезет меня домой до начала встречи.

Миссис Моузли посмотрела на меня поверх очков, затем сняла их, и они повисли на шейной цепочке.

– Эшли, я думаю, тебе нужно знать, еще никого не присылали на программу с твоей... проблемой.

Отлично, – подумала я. – Я аномалия. И у меня проблема. Звучит, будто я зависима от порно.

Миссис Моузли продолжила:

– Я знаю, что многие дети эсемесятся, и им всё сходит с рук. Ты не первая девушка в мире, которая отправляет свое пикантное фото парню. Ты знаешь это, не так ли?

Я кивнула, уставившись на свои туфли. Разговор начинал становиться неудобным.

– У меня были дети, которых присылали сюда из-за наркотиков, из-за насилия, из-за всяких вещей. Была одна девушка, попавшая сюда, потому что ее поймали за планированием убийства ее матери. Ты можешь в это поверить? Хорошая студентка, никаких наркотиков, связалась с плохой компанией, и следующее, что она узнала – ее арестовывают. За намерение убийства, Эшли. Но у меня никогда не было девушки, попавшей сюда, потому что ее видели обнаженной. Я хочу, чтобы ты знала. Твой случай необычен, потому что ... это необычно. Улавливаешь?

Я кивнула, хотя не совсем понимала, что она говорила вообще. Я уже знала, что мое дело нетипичное. От этого мне не становилось лучше, но и проблем не добавляло. И я просто хотела пойти за свой компьютер и работать.

– И если бы я была окружным прокурором, я бы подумала дважды о том, чтобы называть это не иначе как необычным, – сказала она. – Детская порнография – слишком серьезное обозначение.

Разве я не знаю этого? Я ночами не спала, размышляя, как однажды я объясню это важным людям в моем будущем. Послушайте, прежде чем вы попросите меня выйти за вас замуж, вы должны знать, что я распространила детскую порнографию, когда училась в старших классах....Фу!

Вошел Мак, затем Даррелл и Энджел, хихикая над тем, что они просматривали в телефоне.

Миссис Моузли снова одела очки и закрыла книгу.

– Пожалуйста, никаких сотовых телефонов в кабинете. Вы знаете правило.

– Но, Моз, вы должны это увидеть. Это забавно, – произнес Даррелл, забирав мобильный из рук Энджел и положив его на стол миссис Моузли. И хотя я знала, что они не настолько тупые, чтобы показать Моузли мое фото, я всё еще нервничала из-за слов «вы должны это увидеть», как будто это было оно. Я воспользовалась возможностью, чтобы улизнуть.

– Привет, – сказала я, опускаясь в кресло рядом с Маком.

– Привет.

Он перешел на страницу, которую искал, откинулся на спинку сиденья, воткнул наушники и начал быстро кликать мышкой.

Моя брошюра была почти закончена, и я распечатала образец, затем отодвинула стул и встала, чтобы забрать бумаги из принтера. Когда я проходила мимо Мака, по каким-то причинам мне в глаза бросилось то, что происходило на экране его компьютера.

– Что ты ..? – спросила я, склоняясь над его плечом, чтобы рассмотреть, и застыла на месте. По его экрану бегали анимированные солдаты, прицеливались и стреляли в самолеты. – Видеоигра?

Мак немедленно прекратил играть и нажал кнопку питания на мониторе, чтобы отключить его.

– Шшш! – прошипел он мне, его брови сердито нахмурились.

– Видеоигра? – повторила я, не очень заботясь, слышал ли меня кто-то. Кензи оглянулась на нас, и снова вернулась к разговору с Энджел, покачав головой, как будто мы не заслуживали внимания.

– Ты можешь заткнуться? – сказал Мак сквозь сжатые зубы.

Я выпрямилась и скрестила руки на груди. Это не имело смысла. Мы все проводили здесь наше время, работая. Вы не можете уйти отсюда без результатов, которые можно показать. Так как же Мак собирается когда-либо отсюда выбраться, если он проводит время, играя в видеоигры?

– А Моузли знает? Что ты собираешься делать, когда настанет твоя очередь показать, чем ты занимался? И вообще, из-за чего ты здесь? – Все вопросы, которые я старалась не задавать, сыпались градом.

Он обернулся и посмотрел мне прямо в глаза. Его кожа была сухой, на линии роста волос были прыщи, а кудри прилипли ко лбу. Его гладкие округлые щеки покраснели, будто он был смущен.

– Это мое дело, – сказал он тихим голосом. – Убирайся.

– Отлично, – сказала я и неохотно пошла к принтеру. – Не ожидай, что я прикрою тебя. В конце концов, она это выяснит. – Я не могла не задаться вопросом, почему она этого еще не сделала.

Он сердито запыхтел и снова включил монитор.

Мы молча работали бок о бок, пока миссис Моузли не прокашлялась, объявив, что пришло время отдохнуть. Все встали и ринулись в коридор, чтобы размять ноги, проверить телефоны, заняться другими делами, что они не могли делать в классе.

Я слонялась по коридору, наблюдая, как Мак по привычке направляется к автомату со сладостями. Уверена, я была последним человеком, кого он хотел видеть рядом. Поэтому я прислонилась спиной к стене и ждала, когда перерыв закончится.

– Простите? – Позвала маленькая старушка, спускаясь по лестнице, опираясь на трость с каждым шагом. – Вы знаете, где состоится заседание совета директоров?

Миссис Моузли бросилась к ней и подхватила женщину за локоть.

– Я покажу вам, – сказала она, и они направились к лестнице медленными шагами.

Я прижалась к стене и закрыла глаза. Люди собирались на заседание директоров. Я начала нервничать, как будто все узнают меня, когда я выйду отсюда с мамой. Как они все будут смотреть на меня, говорить обо мне, сплетничать о том, что я здесь на общественных работах за то, что сделала их бедным сыночкам и дочкам. Что я им сделала. Бред.

Больше всего мне хотелось, чтобы Вонни появилась у входа в здание и стала моим героем. Прикрыла меня, как кинозвезду от папарацци. Прямо сейчас. Украдите меня и перенесите туда, куда новости Честертона не дошли. Мне нужен был друг.

Что-то зашелестело возле уха, и я открыла глаза. Мак стоял с упаковкой Dots (марка желейных конфет). Он снова ими потряс.

– Конфет? – Предложил он.

Я поднялась и взяла их.

– Спасибо.

– Куда ушла Моузли?

Мы разорвали наши пакетики. Я насыпала Дотс в ладонь, а он прямо в рот.

– Помогает какой-то леди наверху.

Он кивнул.

– Встреча совета.

Я была удивлена, что он знал об этом.

– Да. Они планируют заставить моего отца уйти в отставку.

– Он не должен. Он не сделал ничего плохого.

Я бросила Дотс в рот, раскатывая конфеты на языке.

– Некоторые люди не согласятся с этим заявлением. По их версии, я навсегда испортила их детей. И он позволил этому случиться. Или что-то типа того.

– Это тупо, – сказал он.

– Я знаю.

Несмотря на то, что миссис Моузли еще не вернулась, и все по-прежнему околачивались возле уборных, болтая и хихикая, мы с Маком потихоньку возвращались в класс, за наши компьютеры, жуя конфеты.

Когда Мак повернулся ко мне, я перемещала текстовый блок в своей брошюре.

– Я не наказан, – произнес он.

– А?

– Суд не обязал меня быть здесь. Вот так вот. – Он пожал плечами.

– Я не понимаю. Что ты имеешь в виду, что ты здесь не по решению суда?

Его взгляд скользнул к двери, будто он боялся, что кто-то зайдет и услышит его. Затем он опустил глаза и тихо сказал: