Вечер чудно пах розами и кипарисами, перед ЗАГСом толпились нарядно одетые люди, с охапками цветов в руках. Машины с кольцами на крыше, с лентами на капоте и с шариками на антеннах, привозили и увозили счастливых новобрачных. Ленка сидела в машине, поглаживая рукой прохладную сталь. Сегодня должна была состояться их свадьба. Черт! Она не поехала в аэропорт встречать Андрея, как хотела когда-то. Она представляла, как он, сойдя с трапа, увидит ее, остолбенеет, а потом побежит к ней с криком: «Ленка!» Так ей мечталось, но нет, он не побежит. Вернее, побежит, но не к ней. А кто это все устроил, кто? Она. А он… предатель! Ну, ничего, сегодня она все расставит по местам.

К подъезду ЗАГСА подъехала их машина. Ленка вышла и тихо стала приближаться. Задняя дверь открылась, из нее выскочил молодой человек в сером костюме, протянул руку, помогая невесте вынести из салона многочисленные кружева. Невеста выпорхнула, как маленькая птичка, нежно-кремовое атласное платье придавало бесхитростному личику невыразимую прелесть. Ленка представила, как на атласной груди сейчас расцветет ярко-красный цветок, и продвинулась на пару шагов ближе.

– Ну, где вы там, Светка, Андрюш! – запрыгала девушка, – Поторапливайтесь!

– Сейчас, – раздался ЕГО голос, – что ты торопишь больного человека. – Передняя дверь тоже распахнулась, из салона показалась сначала палка с резиновым наконечником, потом нога, потом голова и вот он весь уже выпрямился рядом с невестой.

Такой же, почти такой же. Те же голубые веселые глаза, немного исхудавшее лицо, и эта складка возле рта… Ленка сделала еще пару шагов. «Стреляй! – приказала она себе, – стреляй!» А сама все смотрела, жадно впитывая в себя его черты.

Пары возле машины, наконец, разобрались и двинулись к широким дубовым дверям. Ленка смотрела им вслед, стискивая в глубине сумочки пистолет, лицо ее мучительно кривилось. Она смотрела в спину прихрамывающего Андрея, рядом с ним шла девушка в розовом платье, через плечо ее была перекинута красная атласная лента свидетеля, такая же лента была надета и на Андрея. Ленка вдруг вздохнула, широко открыв рот, и попятилась, спиной расталкивая напиравших сзади людей. Выдравшись из толпы, она опять судорожно вздохнула, но воздух, казалось, не поступал в легкие, она начала задыхаться и медленно осела на асфальт.

– Тихо, тихо, – зашептал ей в ухо кто-то, бережно поднимая с земли.

– Васька, – прошептала она и заплакала.

– Ничего, ничего, –успокаивал ее Василий в машине, – выпей вот водички.

– Я же их чуть не убила, Васька! – рыдала Ленка. – Я же убийца! Меня в психушку надо!

– Ну не убила же, – погладили по голове.

– Чудом, – всхлипнула она. – А ты откуда здесь?

– А где ж мне быть? – удивился Василий. – Моя жена собралась на дело, я же не мог не участвовать…

– Ты знал?

– Ну, ты даешь, – хмыкнул он, – если б я не знал, что в моем доме делается, где б я был? Еще когда ты с санатория приехала вся взбудораженная и стала по салонам мотаться, я все понял. Нет, я думал, что ты там втюрилась в кого. Я просто хотел знать в кого. Я же за тебя переживаю. А как посмотрел, на что ты деньги тратишь, да про клинику швейцарскую узнал, так и к гадалке ходить не надо было. Я все ждал, когда ты мне сама расскажешь. Но ты молчала, и я решил тебя не торопить. Но потом ты дурить стала. Платье свадебное девочке отправила, пистолет носить стала. Я понял, что с головой у тебя, похоже, не очень. Вот и приставил за тобой мальчиков.

– Почему ты мне не сказал?

– А что говорить? Через это надо пройти. Самому.

– Я же могла их убить, – прошептала Ленка.

– Нет. Не могла. Я тебе патроны подменил. Поехали домой. Завтра поедешь к своему любимому Андрею, сегодня у людей праздник, нечего их беспокоить.

– Васька, ты хороший, – шмыгнула она носом, – а я и не знала.

Василий скривился, усмехнулся и завел мотор.

Ленка отсыпалась ровно сутки. Василий заставил ее выпить какое-то успокоительное и уложил в постель.

Ленка Чумакова, недавняя спортсменка, недавняя зечка, а ныне жена преуспевающего бизнесмена, тоже недавнего зека, неторопливо шла по кладбищу, посматривая на оградки, читая надписи. Она знала, куда идти, кладбищенский сторож показал ей место. И она шла, ощущая в груди странный покой. Сегодня утром она исповедовалась в церкви. Священник выслушал ее исповедь, проделал все необходимые манипуляции.

– И это все? – не поверила она.

Священник молча посмотрел на нее с немым вопросом в глазах.

– А разве такое можно простить? – не унималась Ленка.

– Люди иной раз не могут простить и меньшее, а бог, он прощает, – улыбнулся священник.

– Но ведь память никуда не делась. Я же помню, как это было.

– Главное, не то что человек помнит, а что он с этим делает. Раскаяние дорогого стоит, поверьте. Вам молиться надо, об упокое убиенных. И простить.

– Что? – не поняла она.

– Простить. Мужа вашего. Простить. За все зло, что он вам причинил. И только тогда мир наступит в душе вашей.

Ленка тогда вышла из церкви в недоумении. Ладно, ей просить у бога прощения. Но ей простить Гоги? Это ж… Но пока она дошла до машины, эта мысль уже не казалась ей абсурдной. И она поехала на кладбище.

Могилу Гоги она нашла быстро. Черный монумент, золотые буквы. Родственники постарались на славу. Ленка смотрела на вырезанное в камне изображение мужа. «Гоги, Гоги, – прошептала она, – дурак, ты, Гоги» Села на лавочку, пристроила сумку на коленях. Подняла голову к небу. Небо голубое, высокое, без единого облачка, такое огромное и вечное. Вихрем нахлынули воспоминания, за секунды промелькнула вся их с Гоги жизнь. И это не было ни хорошо, и не плохо, просто было. И вот уже нет. Она прислушалась к себе. И вдруг поняла, что в душе нет злости и ненависти. Неужели я простила, не поверила она сама себе. «Прости, Гоги, – прошептала она, – и я тебя прощаю» Ленка встала и пошла к выходу.

У будки сторожа стоял мужчина и, приложив руку козырьком ко лбу, всматривался в уходящие вдаль ровные ряды оградок и крестиков. Ленка подошла ближе с замирающим сердцем, еще раньше она заметила палку, на которую опирался мужчина. Да она узнал бы его из тысяч и без палки.

– Вы не видели сторожа? – спросил мужчина, повернув к ней голову, и осекся. – Ленка? – изумленно выдохнул он. – Ты? Боже, ты жива…

Ленка бросилась и поддержала его, потому что Андрей зашатался, закрыл лицо руками, палка упала на землю с глухим стуком.

– Я, – шептала Ленка, – Я, любимый, я.

– Леночка, – повторял Андрей, – это немыслимо. Мне сказали, что ты умерла. Они не хотели говорить мне правду. Я знал, что они чего-то не договаривают. Я хотел найти могилу твоего мужа, я знал, что он умер. Я думал, что если ты умерла, то лежишь рядом. И тогда я, может быть, успокоюсь.

– Пойдем отсюда, Андрюша, – повела его Ленка прочь, – пойдем. Я тебе все расскажу.

– Вот так, Андрюша, – она улыбнулась. – Вот так я жила без тебя, вот все, что со мной было и все, что я сделала.

– Бедная, моя, бедная, – он взял ее руки в свои и поднес к губам, – что тебе пришлось вынести… Это я виноват, надо было сразу увозить тебя, а я все медлил…

– Не вини себя. Нет виноватых. Это жизнь такая. И каждый сам делает ее такой, какая она есть. Вопрос в том, что нам делать сейчас.

– Но мы же не расстанемся, нет? – умоляюще спросил Андрей. – Твой муж, он…

– Как похоже, – засмеялась вдруг Ленка, – я опять замужем и опять за…

– Леночка, – потянулся к ней Андрей, – я тебя никому не отдам!

– Нет, все в порядке, – улыбнулась Ленка. – С Васькой проблем не будет. Он хороший…

Вечером, когда Василий пришел домой, она уже ждала его. По ее напряженному лицу он все понял и только одобряюще похлопал по плечу.

– Не переживай ты так, – усмехнулся он, – я уже догадался. Ты с ним виделась и у вас все хорошо. Ты поедешь с ним? Где вы собираетесь жить?

– В Москве, – тихо сказала она. – Он устроится на работу. Я тоже, наверное, устроюсь. Как-нибудь выкрутимся.

– Как-нибудь, как-нибудь, – проворчал Василий. – Я те дам, как-нибудь… Что ты денег не заработала? Купишь квартиру, машину, будете жить, как белые люди.