4

4

Санаторий находился в очень удачном месте. Корпуса окружали высокие стройные кипарисы, асфальтовые дорожки, усиленно петляя, выводили прямо на благоустроенный насыпной песчаный пляж. По утрам морской бриз доносил запах выброшенных на берег водорослей, в обед под палящим солнцем одуряюще пахло розами, а вечером густо отдавали аромат кипарисы.

– Наш воздух можно есть ложкой, – шутил главврач, назначая ей процедуры.

Ленка просыпалась, жмурилась и шла на завтрак, потом на массаж, потом на обертывание, потом на минеральные ванны, потом пила кислородные коктейли и много-много гуляла. Она уже обошла весь периметр не по одному разу, не переставляя удивляться красоте природы. Ее все радовало и умиляло. И цветы всевозможной расцветки и птички, а особенно яркие бабочки, то и дело порхавшие тут и там. Ей было хорошо здесь. Тихо, спокойно. Отдыхающие не мешали друг другу, никто не навязывал своего общества, не пытался завязать знакомство. Хотя ничего удивительного в этом не было: неделя пребывания здесь стоила столько, что те, у кого были иные, кроме лечения, цели предпочитали, санатории попроще. Ленка шла по тенистой дорожке, улыбаясь и думая о Ваське, о том какой он все же молодец, что настоял на этой поездке.

– Знаешь, и все же почему вы, мужики, такие упертые? Я не понимаю. Я вот говорю своему преподу…

Ленка повернула голову. С боковой дорожки выехало инвалидное кресло с мужчиной, за ним бодро вышагивала юная особа с дерзко подведенными глазами и огромными серьгами-кольцами в ушах. Маленький топик, скорее лифчик, а не топик, еле сдерживал молодую упругую грудь. Все остальное скрывалось пока за спинкой кресла, но Ленка невольно залюбовалась. Девчонка была ужасно вульгарна, но так беспощадно молода, что даже эта, вопиющая вульгарность, казалась верхом совершенства. Ленка улыбнулась и перевела взгляд на человека в кресле и тут же почувствовала, как земля уходит из-под ног. На мужчине была бейсболка и черные очки, закрывавшие пол лица, но она узнала его.

– А ты учить не пробовала? – услышала она голос человека в кресле. – Эх, Натуська, я же тебе объяснял эту теорему… Короче, если сегодня ты ко мне с учебником не придешь, я больше тебе не помощник… – Ленку повело в сторону – этот голос она не забыла бы никогда на свете. Ей пришлось сойти с дорожки и прислониться к ближайшему дереву.

Кресло с инвалидом и девчонкой уже давно проехало, а Ленка так и стояла, опершись о кипарис, судорожно сцепив пальцы. Потом она опомнилась и рванула вслед удаляющейся девчоночьей спине. Какое-то время она шла за ними, слушая их негромкий разговор. Кресло выехало к главному корпусу. Вскоре вышли санитары с носилками, мужчину положили на них и унесли внутрь. Целый час или больше она нервно выхаживал по дорожкам, пока, наконец, мужчину не вынесли обратно и не усадили в кресло. Девчонка встала за спинку и покатила его в обратном направлении. Ленка шла сзади, смотрела на стройные ножки, выраставшие из коротеньких шортиков, и просто ощущала в воздухе запах горя, окутавший эту маленькую процессию. Девчонка молчала, мужчина тоже. Так они дошли до выезда из санаторной зоны. За решеткой их ждала машина, старенькие раздолбанные Жигули. Из нее вышел немолодой мужчина, помог инвалиду перебраться в салон, коляска поместилась в багажник, и жигуленок, яростно чихая и отфыркиваясь, уехал, окутав Ленку на прощание черным дымом. Ленка постояла еще минуту, провожая его взглядом, и решительно зашагала к главному корпусу. Еще через полчаса она знала уже все или почти все.

– Грустная история, – рассказывал ей главврач. – Молодой парень, институт закончил, в Москве работу нашел, приехал в отпуск к родителям и вот… Нарвался на каких-то бандитов, те его избили страшно, в голову выстрелили и в море выкинули. Как он не утонул, я не представляю. Его рыбаки подобрали. Чудом выжил, но вот полная реабилитация, увы, не возможна. Я его мать знаю, поэтому предложил томограмму сделать. У нас томограф новый. Увы. Чудес на свете не бывает.

– А операция? – хрипло спросила Ленка.

– Какая операция? – махнул рукой доктор. – У парня пуля в голове. Отсюда слепота и паралич нижних конечностей. Да, операция возможна, но где гарантия, что не заденут мозг? А если полный паралич? И то чудо, что хоть речевой центр не задет. У нас я не знаю специалистов, которые взялись бы. В Швейцарии, вроде, есть клиника, но там это стоит столько…У них таких денег никогда не будет.

– А если будет? – Ленка в упор посмотрела на доктора.

– Откуда? – опешил тот и поежился под этим холодным немигающим взглядом.

– Сколько вы получаете здесь? – спросила Ленка.

– Ну, это… – замялся доктор, – это как-то неэтично даже…

– Этично-этично, –Ленка уже не смотрела на него. В голове уже складывалась комбинация. – Я буду платить вам двойной оклад, вам не обязательно бросать свою работу, можете просто найти себе замену, на время, но вы должны отправить этого парня в эту швейцарскую клинику, быть с ним там пока он лечится, и привести его обратно.

– Но ведь гарантий никаких…

– Зато есть надежда. И еще, доктор. Позаботьтесь о легенде. Я не хочу, чтобы мое имя упоминалось. Нигде. Понятно? – и она вышла, даже не спрашивая окончательного согласия доктора.

Василий обрадовался, увидев ее, даже спрашивать не стал, чего она раньше времени сорвалась. Ленка была в приподнятом настроении, улыбалась, а кошмары ее отпустили. Совсем. Теперь каждый вечер она набирала номер на мобильнике и разговаривала с доктором. Он рассказывал ей, как идут переговоры с клиникой. Вскоре доктор увез Андрея в Швейцарию.

В день операции она места себе не находила, даже в церковь пошла. Церковная бабулька показала ей икону Пантелеймона-целителя, и Ленка полдня простояла рядом, бормоча некое подобие молитвы. Она долго не решалась позвонить. Но звонок из Швейцарии раздался, когда она уже почти с ума сошла от неизвестности.

– Все хорошо! – сообщил голос доктора на том конце. – Операция прошла удачно. Теперь дело за Андрюшей, но у него сильный организм, он справится.

И Ленка опять побежала в церковь. «Господи, спасибо, тебе, – шептала она, – спасибо, господи».

– Ты, деточка, все о болящем молишься? – спросила знакомая бабулька.

– Да, бабушка, – кивнула Ленка.

– А ты молебен о здравии закажи, очень помогает, – посоветовала старушка. – Я вот все время внучкам своим заказываю.

И стала Ленка ходить в церковь, молиться. Сначала так, как могла, потом молитвослов купила, потом как-то со священником разговорилась, он ей исповедоваться предложил. Тут Ленка струхнула, это ж надо ему про себя рассказывать, про Гоги… Нет! Она поблагодарила и отказалась. Но в церковь захаживала, ей потом легче становилось.

Василий все так же опекал ее, хотя она и пыталась делать вид, что не нужна ей эта его забота. У нее теперь была другая проблема. Ей хотелось, чтобы Андрей увидел ее и не разочаровался. Теперь день ее начинался с косметолога и заканчивался тем же. Она снова стала ходить по магазинам, накупила себе много-много разных одежек и красивого белья. Часами крутилась перед зеркалом, примеряя ворох пенных кружев. Васькины дела шли, как нельзя лучше и она, наконец, позволили себе расслабиться и заниматься только собой.

Девчонку с сергами-кольцами, Ленка заметила в одном из магазинов, перебирая плечики на стойке. Та стояла в отделе свадебного платья и, наморщив лобик, разглядывала ценники. Она тихо подошла и встала рядом.

– С ума сойти, какие цены, – вздохнула девчонка, разглядывая нежно-кремовое атласное платье.

– Вот это посмотри, – предложила продавщица, указывая на другое платье, – это гораздо дешевле, может, не такое шикарное, но ведь все равно на один день…

– Ага, – кивнула девчонка, и все равно грустно посмотрела на недоступный атлас.

– Когда свадьба? – спросила продавщица.

– Скоро, – расцвела девчонка, – вот скоро прилетит из-за границы. И мы сразу распишемся. У мамы знакомая в ЗАГСе, говорит, устроит нам без очереди.

– Конечно, – кивнула женщина, – чего тянуть… Маме привет передавай.

Девчонка упорхнула, а Ленка так и осталась стоять, тяжелым взглядом рассматривая белые кружева. В мозгу билось: «вот прилетит из-за границы, и мы сразу распишемся». Скоро из Швейцарии должен был вернуться Андрей. Ее Андрей, здоровый, зрячий, на своих ногах Андрей. Ее! А не этой пигалицы… Она в ярости сжала в руках мобильный телефон. Нет, она тряхнула головой и решительно вышла на улицу под полуденное солнце. В машине было прохладно, и она немного остудила пылающую голову. Вечер она просидела в своей комнате, тупо глядя в стену, и все представляла, как эта пигалица в свадебном платье забирает ее любимого. Потом решительно открыла сейф и достала оттуда маленький пистолет. Проверила обойму и засунула его в сумочку. Времени оставалось мало, а сделать надо было еще очень много. Но она уже знала что.