— Я скоро уезжаю, Кэндис приедет за мной, — мягко сказала она, не желая больше спорить.

— Ты уезжаешь? Мы почти ничего не выяснили, — сказал Магнус.

— Кэндис ничего не сказала полиции, так что тебе больше не нужно об этом беспокоиться. Ну не знаю, беспокоился ты или что ты там делал, — ответила Элис.

Она разрывалась на две части внутри себя, одна сторона говорила ей забыть все это и простить его, дать ему то, что он хочет, а другая, более доминирующая сторона требовала, чтобы она поступила правильно и требовала уважения от него. Он был слишком силен, с его яркой внешностью и доминирующей аурой, он мог быть милым, когда хотел. И она ненавидела это. Она хотела вытащить его из его божественного комплекса, чтобы поговорить с ним как с равным, но казалось, что это не зайдет слишком далеко, он был слишком упрям.

— Слушай… Магнус… — начала Элис, зная, что ей нужно очистить воздух и зашить рану, если она хочет успокоиться. — Все, что у нас было… мы больше не можем этого делать, — тихо сказала она. — Я знаю, что прошло мало времени, и это, вероятно, не так важно для тебя, как для меня, но я не могу добровольно подвергать себя и своих друзей, людей, о которых я забочусь, такой опасности-

— Элис-

— Можно я закончу? — спросила Элис, удерживая контакт, Магнус очень тихо вздохнул и откинулся на спинку стула. Я не говорю, что ты что-то сделал, но ты пытался, — добавила она про себя, но знала, что сейчас не время напоминать ему об этом.

— Но я не знаю твоих друзей, я не собираюсь просить тебя контролировать их, и этой ситуации в эти выходные, можно было бы избежать, понимаешь? С моей стороны было глупо думать, что у нас что-то получится, — сказала она, переводя взгляд с его глаз на губы и горько проклиная вселенную.

— Но почему? Почему не получится? — спросил Магнус. — Однажды ты сказала мне, что не можешь отказаться от этого, так почему сейчас отказываешься?

— Потому что теперь дело не только во мне. Раньше Кэндис и Фей не знали, но теперь они обе покрыты шрамами на всю жизнь.Какой бы я была подругой, если бы я просто игнорировала то, что они чувствовали и продолжала возиться с тобой. Твой образ жизни или хобби или что бы это ни было, отлично подходит для тебя, потому что ты можешь справиться с этим. Но они — нет.

— Элис, — вздохнул Магнус, и от того, как он произнес ее имя, ей снова захотелось растаять, но она стояла на своем. — Ты слишком много об этом думаешь, — сказал он таким нежным голосом, что она внезапно расслабилась. — Твои друзья ничего не сказали, все кончено. Но ты и я? Почему так должно быть? Это не должно заканчиваться только потому, что ты чувствуешь себя плохо, если бы все так себя вели, ничего бы не было.

— Вообще-то, если бы все так себя вели, у нас бы не было преступников… — пробормотала Элис, и Магнус снова опустил подбородок. Она покраснела и потерла щеку, пытаясь скрыть это.

— Ты знаешь, что я имел в виду. Это не должно касаться твоих друзей, никогда не касалось, — он пожал плечами. — Ты ведешь себя так, как будто мы должны прыгать через гребаное поле, держась за руки.

— Магнус, — пробормотала она, ей не понравился его тон. — Если я соглашусь снова видеться с тобой или что бы это ни было, все, за что я пыталась бороться, просто исчезнет.

— За что именно ты пытаешься бороться? — спросил Магнус, наклонив голову.

— Уважение! — ахнула Элис, раздосадованная тем, что он все пропустил. — Я хотела, чтобы ты уважал меня и моих друзей! Вот что я… о боже мой! — она снова задохнулась. — Ты что, не слушал?!

— Я слушал. Но как разрыв отношений со мной заставит меня уважать тебя, я не понимаю, — прямо сказал Магнус, Элис провела рукой по волосам, чувствуя легкий укол смущения, смешанного с раздражением.

— Окей, — вздохнула она. — Я сказала тебе, что мои подруги ничего не расскажут, и ты проигнорировал меня и продолжил пытаться задушить Фей, пока Чарли пытался задушить Кэндис. Ты буквально оттолкнул меня, чтобы добраться до нее. Кроме того, мне пришлось уговаривать тебя, как будто я была каким-то гребаным заложником, чтобы заставить тебя отпустить меня и моих друзей домой, — объяснила она, и Магнус посмотрел на нее пристальным, напряженным взглядом, который почти отпугнул ее.

— Когда мы возвращаемся домой, я ничего не слышу от тебя до школы, где ты пытаешься силой вернуть мне свой телефон, игнорируя то, что я сказала, что не хочу тебя видеть. В этом твое неуважение, в том, что ты проигнорировал мои желания перестать с тобой общаться, — продолжила Элис, Магнус увидел, как она надулась.

— И, — она громко вздохнула. — Ждешь меня возле школы, как будто ничего не случилось, а затем тащишь меня сюда, снова не уважая мои решения.

— Ты сама села в мою машину, — пробормотал он безучастно.

— Это к делу не относится. Ты пользуешься моими чувствами к тебе. Ты не ценишь мое мнение, ты назвал меня глупой, ты материшься на меня, ты кричишь на меня, ты намеренно заставляешь меня ревновать, ты оскорбляешь мою независимость, не уважая мои решения, какого хрена я должна продолжать видеться с тобой, Магнус? — спросила она, глядя ему прямо в глаза. — От тебя разит ядовитым, эгоистичным, женоненавистническим поведением, и я не приму его только потому, что ты красивый и иногда обращаешь на меня внимание.

Магнус молча смотрел на нее и слегка приподнял брови.

— Я не пользуюсь твоими чувствами ко мне, я играю с ними. Как и все остальные, когда они пытаются привлечь внимание того, кто их игнорирует, — начал он, и Элис сложила руки на груди. — Я назвал тебя глупой, потому что ты была глупа в этой ситуации, я не буду приукрашивать вещи только потому, что ты девушка, это 2019 год. Я знаю, что ты умнее, поэтому я разозлился на твое безрассудство. Я матерюсь на всех, так что это ни хрена не значит. Я не специально заставлял тебя ревновать, ты ревновала, это не моя проблема. И я не оскорбляю твою независимость, тебе шестнадцать, ты еще не независимая. Ты до этого знала, что я — ядовитый эгоист, это не новость, однако, я не женоненавистник, я феминист, моя мать воспитала меня с этими ценностями.

Они сидели в тишине, Магнус слегка высокомерно улыбался и ждал, что Элис заговорит, но она молчала. Она смотрела и наблюдала за ним, раздраженная до глубины души тем, что сейчас он начал ей нравится еще больше, чем раньше. Прошла ровно минута, прежде чем Элис внезапно встала со стула и открыла сумочку, положив на стол пятнадцать долларов, чтобы заплатить за пирожное и выпивку, к которым она не притронулась.

— Я ухожу, — упрямо пробормотала она, и Магнус тихо усмехнулся.

— Хорошо, — сказал Магнус, зная, что выиграл их незначительный спор.

— Хорошо, — рявкнула Элис, затем резко развернулась и пошла прочь, схватив свое пальто с вешалки и открыв дверь, но Магнус произнес ее имя.

— Что? — спросила она, повернувшись к нему с раздраженным видом.

— Не переоценивай свою важность для меня, — прямо сказал он, желая в последний раз ударить ее.

Он знал, что она пытается вывести его из себя, но он не позволит этому случиться. Он не позволял ей думать, что у нее есть такая власть над ним. Он сидел с самодовольной улыбкой, пока Элис смотрела на него, чувствуя, как он только что выдернул ее ноги из-под нее. Ее сердце упало в груди, и несколько мгновений она молчала.

— Боже… Да пошел ты, Магнус, — она тихо сплюнула, очевидно обиженная, и отвернулась, шагнув в стихию, позволив дождевым каплям каскадом обрушиться на нее.

Элис пошла обратно к главной дороге, позволяя дождю капать ей на лицо с капюшона плаща. Она видела, как Кэндис ждет у дороги на голубой машине, слыша низкий рокот мотора и слегка нерешительно махая рукой. Кэндис просигналила, и Элис ускорила шаг и легкой трусцой направилась к машине.

Она забралась на заднее сиденье, откинула капюшон и почувствовала запах картошки фри.

— Привет, — сказала Кэндис, давая ей пакет с едой, Фей повернулась на переднем сиденье и улыбнулась.

— Ты в порядке? — мягко спросила она, заметив серьезное выражение лица Элис, когда та рассматривала коричневый бумажный пакет с едой.

— Да, — ответила Элис, решив прогнать печаль из своей груди и улыбнуться. Она не хотела хандрить из-за того, что он был прав. Она не должна переоценивать свою важность для него. Она едва знала его, они почти не проводили время вместе после лыжной поездки. Это была не его вина, только она была очень влюблена в него.

В глубине души она знала, что Магнус просто хотел ранить ее чувства, и, возможно, это было потому, что она ранила его, желая покончить с тем, что было между ними. Но как она могла продолжать в том же духе? Она продолжала прокручивать в голове тот вечер, когда все пошло наперекосяк, желая, чтобы этого не случилось, и задаваясь вопросом, как все могло бы быть иначе. Она ненавидела его за то, что он был таким безрассудным и невнимательным, но она понимала, что он должен был защитить своего друга, ведь он всегда так делал. Она не должна была ожидать ничего другого. Но сейчас ей нужно было защитить своих подруг.

— Элис? Ты слышала, что я сказала? — спросила Кэндис, и Элис подняла глаза, увидев, что Кэндис смотрит на нее в зеркало заднего вида.

— Э-э, нет, извини, — пробормотала она, чувствуя себя неловко.

— Ладно, я сказала, что мы могли бы сегодня спланировать вечеринку, подберем плейлист и создадим беседу в Facebook? День рождения ведь уже на следующей недели, — сказала она, давая Элис некоторую слабину, потому что она видела внутреннюю борьбу, происходящую в ее голове.

— Да, — согласилась Элис, пытаясь быть взволнованной по поводу своего дня рождения, но в данный момент это было трудно. — Мне нужно спросить родителей, сколько человек можно пригласить.

— Ах да, — проворковала Кэндис. — Из-за кухни?

— Да, — ответила Элис, зная, что ей придется войти в дом через заднюю дверь, так как кухня была на ремонте. И снова ее разум напомнил ей, что это было из-за Магнуса. Их связь привела к тому, что ее родители теперь тратили тысячи долларов на переделку кухни, потому что пятна свиной крови не выходили из половиц. — Значит, вы не рассказали полиции? — спросила Элис, пытаясь отвлечься.