Верховный Главнокомандующий 20 сентября 1944 года объявил благодарность войскам Ленинградского фронта. Командиры и политработники сразу же сообщили об этом всему личному составу и призвали воинов еще настойчивее преследовать врага, наносить ему новые сокрушительные удары.

Занятием Раквере 20 сентября закончился первый этап Таллинской наступательной операции. В итоге четырехдневных боев войска 2-й ударной армии расширили фронт прорыва до 100 километров и, соединившись с войсками 8-й армии, образовали общий фронт наступления.

В ночь на 21 сентября маршал Л. А. Говоров поставил задачу на второй этап операции. Наступая в западном направлении, войска фронта должны были силами 2-й ударной армии наносить удар на юго-запад в направлении на Пярну, а 8-й армии — на Таллин. В связи с этим 2-я ударная армия с утра 21 сентября развернула правофланговые корпуса и изменила направление главного удара с севера на запад. Подвижная группа армии под командованием полковника А. Н. Ковалевского была оперативно подчинена 8-й армии. Из 2-й ударной армии в 8-ю передавался и эстонский стрелковый корпус[21].

21 сентября части армии с боем овладели г. Тапа и г. Пылтсамаа, а 22 сентября передовые части 8-го эстонского корпуса и других корпусов 8-й армии ворвались в г. Таллин. В Таллине эстонский корпус захватил до 30 самолетов, более 200 орудий, около 250 машин, 15 морских судов с советскими военнопленными.

Верховный Главнокомандующий в эти дни трижды благодарил войска 2-й ударной армии, а эстонскому корпусу было присвоено наименование «Таллинский». Трижды отмечались в этих приказах и артиллеристы 2-й ударной армии.

В ходе Эстонской операции только за 10 дней артиллеристы 2-й ударной армии уничтожили и разрушили более о тысяч различных целей, подбили и сожгли более 300 танков, уничтожили более 10 тысяч солдат и офицеров врага.

Коммунистическая партия и Советское правительство высоко оценили мужество и умение артиллеристов 2-й ударной армии при освобождении Эстонии, наградив многих из них орденами и медалями. Особенно отличились артиллеристы соединений и частей, которыми командовали генерал-майоры Пядусов, Рогозин, Кознов, полковники Пендик, Воронин, Ару, Винукевич, Патифоров, Катунин, Ээк и Капустин.

Воины 2-й ударной армии внесли достойный вклад в дело разгрома ненавистного врага на эстонской земле.

В последующие дни часть войск армии вступила на территорию Советской Латвии, а стрелковые корпуса генералов Ф. К. Фетисова и В. С. Поленова стремительно продвигались вдоль восточного побережья Рижского залива.

26 сентября неожиданно для всех нас было получено распоряжение штаба Ленинградского фронта. Оно требовало прекратить преследование противника, хотя войска 2-й ударной армии уже соединились с вышедшими на побережье войсками 3-го Прибалтийского фронта. На следующий день армия была выведена в резерв Ставки Верховного Главнокомандования.

На Военном совете командующий армией И. И. Федюнинский произвел короткий оперативный разбор действий войск 2-й ударной армии в Эстонии. В моей памяти остались такие цифры из этого разбора: армия с боями с 17 по 26 сентября прошла более 300 километров, освободив центральные и западные районы республики и город Пярну; освободила более 2 тысяч населенных пунктов; захватила около 7 тысяч пленных, уничтожила десятки тысяч солдат и офицеров противника, много военной техники. Были отмечены на разборе и недостатки в боевых действиях войск.

В связи с выходом армии из состава Ленинградского фронта Маршал Советского Союза Л. А. Говоров издал приказ, в котором высоко оценил боевые действия войск армии. В приказе сказано: 2-я ударная армия в составе войск фронта «сыграла большую роль в снятии вражеской блокады с Ленинграда, завоевании великой победы под Ленинградом и в боях за освобождение Советской Эстонии от немецко-фашистских захватчиков».

Глубокой осенью 1944 года мы погрузились в эшелон. Не слышно было ни разрывов бомб и снарядов, ни свиста пуль над головами. Только постукивали колеса вагонов, убаюкивая уставших людей.

Не часто на фронте доводится так жить — никто тебя не поднимает, никто не тревожит. Уже 9 часов утра, а мы рее еще отдыхаем под равномерный стук колес. За стеной вагона дождь.

— Такой дождь к счастью, — говорит кто-то с верхней полки.

— Не будут бомбить…

Мы так привыкли жить в постоянном напряжении, что посчитали за счастье поездку в простом вагоне без гула вражеских самолетов над головой и взрывов бомб.

Иван Иванович Федюнинский пригласил на завтрак к себе в вагон. Там были член Военного совета Н. В. Шабалин, начальник штаба П. И. Кокорев и некоторые другие.

Штаб работал на ходу. Была подготовлена оперативная карта, определен район сосредоточения армии. Петр Иванович Кокорев сообщил, что мы направляемся в Польшу, в район Макув-Пултуск, и войдем в состав 2-го Белорусского фронта, войска которого не так давно захватили плацдарм на западном берегу реки Нарев. Мы понимали, что именно там вскоре начнутся важные события: ведь свои резервы Ставка обычно направляет на главные направления. Армия готовилась к участию в операции, которая вскоре получила наименование Восточно-Прусской.

Выгрузились в районе Острув-Мазовецкий, в 100 километрах от линии фронта. Постепенно начали прибывать и эшелоны с войсками. К 15 октября здесь сосредоточились 98, 108 и 116-й стрелковые корпуса и средства усиления армии.

Командующим 2-м Белорусским фронтом был генерал Р. Ф. Захаров, которого я знал по Военному училищу имени Верховного Совета РСФСР. Но не прошло и десяти дней, как нам стало известно, что командующим фронтом назначен Константин Константинович Рокоссовский.

Что касается нас, то буквально все — от солдата до командующего — с радостью встретили это назначение. Я знал: раз фронтом командует К. К. Рокоссовский, то он обязательно будет сопровождать наступающие войска огневым валом. Он неоднократно применял огневой вал на Донском фронте, в Белорусской операции и т. д. Упреждая события, скажу, что нам действительно пришлось применять ординарный и двойной огневой вал.

Вскоре в армию прибыл К. К. Рокоссовский. Он выслушал доклад командующего И. И. Федюнинского, познакомился со всеми заместителями и другими начальниками управления армии. Затем, улыбаясь, сказал:

— Смотреть армию не буду — нет времени. Знаю: дивизии у вас боевые, укомплектованы ленинградским рабочим классом, который имеет большой боевой опыт. Ближе познакомимся прямо в бою.

Ко времени, когда армия была сосредоточена в районе Острув-Мазовецкий, непосредственно под Варшавой активные действия прекратились. Противник на всем фронте перешел к обороне.

Командующий артиллерией фронта генерал А. К. Сокольский, когда я прибыл к нему по вызову, сказал, что будем готовить наступление с наревского плацдарма. Он попросил познакомить его с составом артиллерии, доложить о готовности артиллерийских частей и соединений, обеспеченности боеприпасами и др. Докладом, как мне показалось, он был удовлетворен. Это было первое наше знакомство.

— Откуда вы знаете нашего командующего фронтом? — спросил он.

— В первые дни войны, — сказал я, — мы действовали вместе в составе Пятой армии. Рокоссовский командовал в то время корпусом. Я знаю, что Константин Константинович любит артиллерию, дает возможность подчиненным работать самостоятельно, не мешает инициативе.

Началась боевая работа по подготовке войск к наступлению. Днем и ночью мы изучали противника, собрали о нем необходимые сведения. У общевойсковых начальников и у нас, артиллеристов, выводы в оценке противника полностью совпадали.

Оборона противника была глубоко эшелонированной. По данным разведки, она включала четыре оборонительные позиции, усиленные разными инженерными сооружениями. Имелось несколько сильно укрепленных опорных пунктов.

На 14 января 1945 года перед фронтом армии гитлеровцы сосредоточили 41 артиллерийскую и 34 минометных батареи, всего 336 орудий и минометов. Непосредственно в шестикилометровой полосе, где намечался прорыв наших войск, у противника было 191 орудие и миномет[22]. Было засечено большое количество противотанковых орудий. В глубине располагались танковые резервы.