Поиск
Снежным облаком волосы стали,
У Кинцвиси душа прилегла;
Очи ночи проводят у Мтквари
И горят в два костра до утра.
Твоя линия в сердце мне входит
Соловьиною нотой с листа,
На ристалище город походит:
Глаз борьба, наготы красота.
Мне из фресок твоих бесконечно
Скорбь ночей улыбнулась вчера.
Шелест Мтквари следишь и беспечно
Сны разглядываешь до утра.
Как сумел всё объять чистотою.
Ты влюбляешься в девственный взор.
Я скажу тебе, Ладо: душою
Ты похож на горящий костер.
* 176. Мирзе Геловани. Перевод Е. Самченко
Нам написал с поля битвы; с планшетом
И со стихами ты не расставался;
Где-то упал на равнине, при свете
Зарева раненым туром казался.
Глянул на поле, прибитое танком;
Встретился взглядом с ночною звездою.
Сердца частицу оставил нам, так как
Много стихов погибало с тобою.
Хрупкая ветка в тиши поникала
Там, средь развалин, над телом упавшим;
В сумерках крепость Орбели сверкала,
Лист пролетал по дороге к Муаши.
Быстро привстал, говорят, над дорогой;
Кровь, говорят, на носках проступила.
Слышал не тихие реки, а грохот,
Снилась душе ладжанурская сила.
Горец, ты силу осилил стремнины,
Через болото пробился к рассвету.
Гром твоих строчек — он близок мне; ныне,
Младший мой брат, я ищу тебя, — где ты?
Голос твой, тон — как горы гулкий камень.
Сможешь согреться ль в низине душою?
Против войны ты шагнул в ее пламень,
Смелую жизнь свою отдал весною.
* 177. Открытые двери. Перевод Е. Самченко
Ночь; а я дверь оставляю открытой,
Путник ли явится — всё может быть:
Может, с фиалкой войдет перебитой,
Быстро войдет — не придется звонить
В доме открытыми двери оставил,
Бес подозрений ко мне зачастил:
Как бы кто пулю в меня не направил,
Полный до края стакан не разбил.
Что же я дверь оставляю открытой,
Ночь, а не путник, идет; в полутьме
Видно, что ночь эта очень сердита,
Да не нужны ее россказни мне.
В доме остались открытыми двери,
Сердце и дверь не закрыл на замки:
Я бы хотел получить можжевельник,
Рододендрон, из Тушети носки.
Дайте мне рододендрон, можжевельник!
Путника хочется мне заманить,
Сердце оставить открытым и двери —
И никому не придется звонить.
* 178. Владимиру Маяковскому. Перевод Е. Самченко
Твой голос в народе. Бывало, при жизни
Претил тебе звук, если отзвук пустой.
Каймою стихов окружил ты отчизну,
Сказал о Багдади одною строкой.
Ты кинул Риони строку и оттиснул
Свой след на песке; над волной постоял;
Послушал, как ветер поет в Кутаиси,
Басистую нежность горы перенял.
Стал голос алмазом, стал режущей силой,
Волна окрылила тебя синевой;
Твой голос потом распахнулся в России
Красивою тяжестью и широтой.
И гор голоса говорили с тобою,
Туман над хребтом ты плечом разорвал
И разноголосьем и крупной рукою
Границы державы не раз обнимал.
Твой шум не прервался; твой шум настоящий;
А след на песке лишь заметнее стал;
Ты свой в этой жизни, ты непреходящий,
И нежно, бывало, твой гром рокотал.
А бархатный бас твой в народе. При жизни
Претил тебе звук, если отзвук пустой.
Каймою стихов окружил ты отчизну,
Сказал о Багдади одною строкой.
Ту строчку, что не расставалась с тобою,
Десницей на русской земле посадил.
Твой голос сравнил бы я с первой весною,
С грузинской любовью еще бы сравнил.
* 179–180. Стихи о Пиросмани. Перевод Е. Самченко
1. «Вечереет откровенней…»
Вечереет откровенней,
Входит ослик в ночь проворно;
Уточняется мгновенье
Цветом ночи, краской черной.
Ты желал бы с приговоркой
Выпить чай неторопливо;
Подмигнул подружке бойкой,
Показал ей дар, любимой.
Плот рисуешь на досуге;
Спел арбуз твой сотворенный;
Над Курой поет дудуки
О ночах, о краске черной.
Ночью яркое светило
Нам нашел в ущелье; с нами —
Зеленщик, участник пира.
Грузия, ты — Пиросмани!
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: