Никакой реакции.

— Эш, пожалуйста… — тихо попросил я, не уверенный, что этой громкости достаточно, чтобы проникнуть сквозь запертую дверь, но я не мог преодолеть страх, сжимающий горло, и говорить громче. Слезы выжигали глаза, секунды тикали настолько медленно, что я был уверен, они двигаются в обратном направлении.

Он не отвечал так долго, что я повернулся к двери спиной, готовый сползти по ней, а затем, прислонившись, сесть прямо у его порога и ждать столько, сколько потребуется, пока эта проклятая дверь, наконец, не откроется.

Звук отпираемого замка заставил меня застыть на месте. И когда дверь все-таки открылась, я понял, что не хочу оборачиваться.

Не хочу видеть то, что всем своим нутром знал, сейчас увижу.

Необходимость удостовериться, что Эш в порядке, нивелировала желание спрятаться от реальности, с которой я собирался столкнуться, поэтому я повернулся. Я твердил себе, что не стану реагировать на то, что увижу, но не смог остановить соленую влагу, непроизвольно скатившуюся из уголка моих глаз, как и придушенный выдох, вырвавшийся из горла, когда увидел парня передо мной.

Парня, покрытого таким количеством синяков и ссадин, что на нем буквально не осталось живого места, и я едва мог разглядеть ту нежную, трепещущую душу, благодаря которой во мне самом что-то необратимо начало меняться, хотя он даже не догадывался об этом.

— Эш… — прошептал я, а потом толкнул дверь, открывая ее настежь.