— Пойдем спать, хорошо? — предложил я.

Он покачал головой и осторожно высвободился из моих объятий.

— Нет, я хочу это сделать, — произнес Эш, глубоко вдохнув и потянувшись за гитарой.

Я ощутил в нем какую-то перемену и в моей груди тут же завибрировало чувство гордости. Его неуверенность исчезла, как и стыдливое смущение из-за своих способностей, а их место заняла твердая решимость, и не потому что он пытался мне доказать, что может это сделать. Нет.

Он хотел доказать это самому себе.

Я наблюдал, как он осторожно спрятал письмо обратно во внутренний карман футляра, а затем развернул листок с текстом песни. Когда он потянулся к своему инструменту, это выглядело настолько естественно – то, как он держал гитару на коленях, как пальцы искали струны… Если бы я не знал о том, что связывает его с этой гитарой, гитарой его отца, я бы понял это уже только по тому, как он ее держал. Эш сыграл несколько аккордов, настраивая ее, и я вдруг поймал себя на том, что непроизвольно придвинулся чуть ближе, замерев в предвкушении. Когда он, наконец, остался доволен звучанием, его глаза на мгновение встретились с моими, и он нерешительно мне улыбнулся.

В тот же миг я понял, что это его. Он был рожден именно для этого. Я чувствовал это просто всем своим существом. Мои инстинкты подтвердились уже через мгновение, когда он начал играть цепляющую мелодию, от которой у меня по спине побежали мурашки. И еще до того, как Эш закончил петь первую строчку песни, я знал, что должен сделать.

Я должен найти способ подарить ему его мечту.