Глава 20 Эш

Не знаю, что меня разбудило, но я сразу понял, что в кровати один. В этом не было ничего необычного, особенно учитывая последние два утра, поскольку Эйден оказался жаворонком, если не сказать больше. Впрочем, я не был уверен, что это связано с привычкой рано вставать, скорее с тем, что он просто не в состоянии уснуть после своих бесконечных кошмаров.

Которые преследовали его снова и снова, стоило нам лечь спать.

Взглянув на часы, я понял, что технически все еще ночь, только начало третьего, а значит, проспали мы меньше трех часов.

Мы занимались любовью, а потом я уснул, лежа на его груди. Спустя примерно полчаса как мы вырубились, Эйдену приснился первый кошмар. Он не проснулся, потребовалось всего несколько слов, тихо нашептанных на ухо, чтобы заверить его, что все в порядке, прежде чем он затих и задремал. Не прошло и часа, как последовал второй кошмар, но Эйден опять не проснулся. Третий кошмар оказался настолько сильным, что во сне он нечаянно столкнул меня с груди. Простыни взмокли от пота, он брыкался, пока звал Дэнни, пытаясь сказать ему, что идет. Мне удалось разбудить Эйдена, но он наотрез отказался говорить о своем кошмаре. Вместо этого беспокоился лишь о том, не причинил ли мне случайно вреда. Я принес ему воды, пока он менял простыни, и убедил принять со мной быстрый душ, чтобы смыть пот, в надежде, что теплая вода расслабит его. Эйден был неестественно спокоен, пока я его мыл. Тело отреагировало на мои прикосновения, но мыслями он находился где-то очень далеко.

Когда мы вернулись в постель, он по-прежнему оставался отстраненным, несмотря на мои попытки вовлечь его в разговор, и в конце концов я сдался, положив голову ему на грудь. Моим единственным утешением были его руки, крепко обнимающие меня, пока мы с ним молча лежали. Это последнее, что я помню, перед тем как проснуться в одиночестве.

Я провел ладонью по той стороне кровати, где спал Эйден.

Она была холодной.

Оглянувшись через плечо, проверил, не горит ли в ванной свет, но там было темно. Откинув одеяло, я поспешно выбрался из постели и натянул пижамные штаны с футболкой. Быстро обыскав дом в надежде, что Эйден просто решил спать в другой комнате, чтобы не разбудить меня снова, я понял, что его нигде нет. Мое беспокойство начало расти в геометрической прогрессии, когда я добрался до кухни. На холодильнике не оказалось записки, как в первые пару дней, когда Эйден рано утром уходил на пробежку, и я уже собирался заглянуть в гараж, чтобы посмотреть на месте ли машина, когда мой взгляд вдруг наткнулся на то, что лежало на кухонном столе.

Книга в твердом кожаном переплете.

Книга, которой там не было, когда мы ложились спать.

От одного взгляда на нее мурашки побежали по коже, потому что я уже знал, что это за книга.

Непроизвольно подойдя ближе, провел кончиками пальцев по рельефной надписи на корешке. Она выглядела старой, похоже, раннее издание. Страницы оказались изрядно потрепанными, хотя я не был уверен из-за чего больше – из-за того, что ее часто читали или она в самом деле была настолько раритетной.

Открыв ее, пробежал взглядом по заголовку.

«Таинственный сад».

Книга Эйдена и Дэнни.

Под заголовком имелась короткая надпись, сделанная от руки: «Дэнни, ты и я против всего мира, приятель. Всегда. Эйден».

Горло сжалось, когда я провел кончиками пальцев по имени Эйдена.

Мой Эйден.

Мой прекрасный, сломленный Эйден, который тонул на протяжении каждого дня своей жизни с той ночи, когда не смог спасти младшего брата, которого любил больше всего на свете.

Осторожно закрыв книгу, я взял ее в руки, а затем подошел к раздвижной двери, ведущей на пляж. Мне больше не нужно было гадать, где Эйден, потому что я уже это знал. Он был там же, где провел последние пятнадцать долгих лет своей жизни.

Света от полной луны и одинокого фонаря в конце деревянного настила вполне хватало, чтобы я смог отыскать его, стоило только выйти из дома. Ночной воздух окутывал свежей прохладой, пока я спускался на пляж. Заметив, что на Эйдене лишь пижамные штаны, я на миг притормозил, решая, стоит ли вернуться обратно, чтобы захватить плед, но отчаянная потребность немедленно добраться до него пересилила. Я сомневался, что он сейчас вообще ощущает холод.

Книга в руке была невообразимо тяжелой, пока я шел по скользкому песку. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я добрел до Эйдена, но на самом деле это заняло не больше минуты. Подойдя ближе, я присел рядом и положил руку ему на спину. Его кожа была холодной, и я невольно задумался, как долго он тут уже сидит. Эйден никак не отреагировал на мое прикосновение, даже не взглянул на меня. Его глаза были устремлены на воду. Он подтянул колени к себе и положил на них руки, крепко сжав ладони в кулаки.

Вместо того, чтобы сесть рядом, я немного сместился, чтобы оказаться лицом к нему, а затем опустился на колени меж его слегка расставленных ног. Эйден машинально освободил для меня место и, наконец, посмотрел на меня, но лишь на краткий миг, а потом вновь перевел взгляд на воду. Его лицо находилось в тени, из-за чего было невозможно разглядеть эмоции во взгляде, но это не имело значения. Я и так знал, что увижу. Боль исходила от него практически осязаемыми волнами. Я коснулся его предплечья и устроился на слегка влажном песке. Как бы мне ни хотелось забрать его обратно в дом, я знал, что сначала нам нужно кое с чем разобраться.

Когда я уведу Эйдена с этого пляжа, я должен увести его целиком и полностью, и это должно быть окончательно и навсегда.

— Эйден, мне очень нужно, чтобы ты вернулся ко мне, хорошо? — прошептал я, когда он так ничего и не сказал.

Эйден не ответил, и я придвинулся ближе, взяв его лицо в ладони. Прижавшись к его лбу своим, прикрыл глаза.

— Эйден, пожалуйста, детка, вернись ко мне.

Он сделал глубокий вдох, а затем обхватил мое запястье левой рукой.

— Эш… — удалось ему произнести, и это единственное слово порвало меня в клочья. Оно было сказано с такой агонией в голосе, что я ничего не мог с собой поделать.

Книга упала на песок, и я обнял его. Эйден не издал ни звука, когда я прижался к нему. Единственным доказательством того, что он вообще знал о моем присутствии, было прикосновение ладони, которая легла мне на спину. Я держал его в объятиях добрую минуту, молясь всем, кто мог меня услышать, о силе, которая ему понадобится, чтобы пройти через это.

Чтобы мы с ним оба прошли через это.

Заставив себя отстраниться, я снова сел напротив и положил руку ему на щеку. Провел подушечкой большого пальца по скуле, что значительно заострилась с тех пор, как я впервые его встретил. Это был лишь один из множества признаков, служивших доказательством физического истощения Эйдена, стоило кошмарам за последние несколько недель украсть то немногое успокоение и отдых, которые он еще мог найти во сне.

— Эйден, он не хотел бы для тебя этого, — тихо произнес я и вздохнул с облегчением, когда его взгляд наконец встретился с моим.

— Нет, не хотел бы, — пробормотал он.

— Ты должен отпустить его, детка…

— Я этого не делал, Эш, — перебил он, и его голос слегка дрогнул. — Я не отпускал его. Это сделал он сам.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я в замешательстве.

Руки Эйдена оказались между нами и мое сердце забилось где-то в области горла, когда в одной из сжатых ладоней я заметил смятый лист бумаги. Дрожащими пальцами он принялся разглаживать складки на скомканном тетрадном листе. Но вместо того, чтобы развернуть его, так и протянул мне.

Пришлось отпустить Эйдена, а, когда я пробежал взглядом по тщательно выведенным словам в записке, у меня перехватило дыхание.

Всего два слова.

Два простых, но невероятно мощных слова.

«Прости, Эйден».

— Он оставил это в книге, — пробормотал Эйден, а затем взял книгу в руки. — Вот здесь… — он пролистал ее почти до конца и указал на страницу. — Это была его любимая часть… он всегда заставлял меня перечитывать это место по нескольку раз, когда я читал ему.

Я глянул на абзац, а потом вновь на Эйдена. Казалось, он понял мой неозвученный вопрос, потому что коротко кивнул. Лунного света было достаточно, чтобы я мог разобрать слова в книге и прочитать их вслух.